Глава 29
Будильник начинает набирать обороты. Сначала тихонечко, потом становится всё громче. Но пока он рассеивает дрёму в моей голове, успеваю подумать о том, что мнение «отоспимся после смерти» придумал человек, который никогда не работал интерном. Прошёл уже месяц с момента, как начался этот новый этап в моей жизни. Приходи, автор высказывания. Мы с тобой пообщаемся на тему недосыпа. Уверена: ты в этом не понимаешь ни-че-го.
Нащупываю телефон, откладывая звонок ещё на несколько минут, и ощущаю, как сзади ко мне тянется рука. Это Денис. Приобнял, притянул к себе. Глажу его по бедру и говорю:
– Вам пора вставать, доктор Шаповалов.
– Что? – сонно спрашивает он. – Боже, сколько времени?
Поворачиваюсь к нему лицом.
– Ну, я не Боже, но знаю: двадцать минут шестого.
Мы обнимаемся пару секунд, затем перекатываюсь через Дениса:
– Мне пора на обход, а ты должен уйти, пока тебя не заметили.
– Ладно, – соглашается он и тут же, ухватив за талию, тянет обратно в постель, а потом наваливается сверху и целует в шею. – Пусть все смотрят! – восклицает радостно.
Мне становится щекотно от его поцелуев, я смеюсь:
– Нет!
– Пожалуйста.
– Нет…
Да, мы у меня дома. Приехали очень поздно, сначала просидев несколько часов в ресторане. Всё-таки настоящее свидание должно быть романтичным, а не так вот сразу: «Ну что, к тебе или ко мне?»
***
Виктор Марципанов с сонным видом вышел из своей комнаты. Увидев Наташу, наливающую себе кофе, спросил устало:
– Ты выспалась?
– Надо смазать пружины, – после разочарованного вздоха сказала она. – В знак уважения. Или звукоизолировать стены.
– Что у неё за парень?
– Думаешь, всего один парень столько трудился? – спросила Наташа с усмешкой.
– Да? Можно, я не буду об этом думать? – спросил Виктор, делая вид, будто ему всё равно.
– Ты ревнуешь, – заметила коллега.
– Я нисколько не ревную, – заметил интерн, отпивая кофе.
– А я ревную, – сказала Юмкина. – Ну ничего. Зато у неё будет тяжёлый день.
Под мужскими шагами заскрипела дверь, ведущая на второй этаж квартиры. Интерны кинулись к двери кухни. Хотели было подсмотреть, кто тот таинственный незнакомец, который почти всю ночь наслаждался обществом их подруги Даши Светличной. Но всё-таки решили этого не делать, – не стоит вмешиваться так нагло в чужую личную жизнь.
Потому доктор Шаповалов, который, аки тать в нощи, крался на первый этаж, остался незамеченным, как ему показалось. Хирургу удалось быстро проскользнуть к входной двери, затем поспешить к припаркованной у дома машине. Но если он думал, что никто не подсматривал за ним в крошечную щёлочку, то глубоко заблуждался.
Когда входная дверь закрылась, Наташа сказала:
– Что ж, он спец не только по операциям.
– Исключено: он её шеф! – изумился Виктор, но Юмкина его перебила нетерпеливо:
– Мы опаздываем. И если ты забыл, то Шаповалов наш общий начальник. Знаешь, она часто ассистирует ему в операционной.
– Даша не стала бы с ним спать, чтобы…
– Если она этого не стыдится, тогда почему скрывает? – перебила Наташа.
Виктор пожал плечом.
– Может, она и не скрывает? Может, это у них впервые случилось. Спонтанно. Прошлой ночью.
***
Я не слышу, о чём говорят мои соседи. Просто захожу на кухню и здороваюсь с ними.
– Нам показалось, что ты провела весёлую длинную ночь, – иронично замечает Наташа. – Что за парень?
– Вы его не знаете, – лгу, наливая кофе в термос. Завтракать, увы, тоже некогда. Правда, говорят, что одной любовью сыт не будешь. Но заряд гормонов за прошлую ночь я получила такой мощный, – словно аккумулятор на быстрой зарядке. Правда, пока еду, пытаюсь найти ответ на вопрос: «Если жизнь и так непроста, зачем мы придумываем себе проблемы? Почему нам нравится жать на кнопку «Самоуничтожение»?
Паркуюсь на машине, рядом Марина Спивакова ставит механический драндулет – она водит мотороллер. Чтобы его не угнали (даже на больничной парковке), подруга старательно приковывает своего «железного пони» к торчащей из асфальта трубе.
– Не хотела бы я с тобой встретиться ночью в переулке, – говорю ей, намекая на то, что мотороллеры на дороге даже хуже, чем мотоциклисты. Тех хотя бы слышно из-за рёва моторов. А эти, мелькающие в темноте со своими мизерными фонариками, гордо именуемыми фарой, вообще почти незаметны. Они же считают себя полноправными участниками дорожного движения. Хрустики несчастные!
К нам подбегает Двигубский.
– Не знала, что ты бегаешь по утрам, – саркастично говорит ему Наташа.
– То, что нас не убивает, делает сильнее, – замечает Алексей.
– Ой, только не надо делать вид, что ты такой мощный мужик. Ты Дви-губский, а не Дву-жильный, – ёрничает над ним Марина. – И умираешь во время смен, как и мы.
– Что это? – язвит он в ответ. – Признание вашей слабости, доктор Спивакова?
– Это гриппер, – произносит она насмешливо.
Пока переодеваемся, Виктор рассуждает вслух о том, что ему понадобится очень сильный стимул, чтобы пережить этот день. Например, подойдёт классная операция.
– Прошлой ночью ты был плохим мальчиком? – продолжает ёрничать Двигубский.
– Нет, Даша, – вредным голосом произносит Наташа.
– О, ты была плохим мальчиком, Даша? – хихикает Алексей, обращаясь ко мне.
– Расскажи, – тут же просит любопытная Спивакова.
– Нечего рассказывать, – говорю в ответ.
– Ну, значит ночка была так себе, – хмыкает она.
Юмкина, громко хлопнув дверцей шкафчика, идёт к окну.
– Простите, у меня есть личная жизнь, – заявляю всем, поскольку кажется могу понять, из-за чего Юмкина так сильно злится: шум, который мы с Денисом устроили, был слышен на весь дом. Хорошо, соседей внизу нет. Иначе бы пожаловались давно.
– Не надо извиняться. Прими это, – голосом опытного психолога произносит Двигубский. Но я-то знаю, что ему плевать на всё и всех. Что и подтверждает следующее сказанное им слово: – Поделись.
– Разбежалась.
– Только в следующий раз предупреди, чтобы я забронировала номер в гостинице и выспалась, – ворчит Юмкина, прежде чем уйти.
– Я что-то упустила? – спрашиваю недоумённо.
– Было шумно! – Виктор тоже бабахает дверцей и удаляется.
Когда никого рядом не остаётся, Марина спрашивает насмешливо:
– Они знают, что это доктор Шаповалов не давал им спать?
– Надеюсь что нет, – отвечаю. Мне бы разозлиться, поскольку Наташа и Виктор, кажется, забыли, кому принадлежит квартира. Но ситуация на самом деле забавляет. – Мегера и так меня съедает заживо. Не хочу, чтобы друзья сделали то же самое.
Отчаянно зевая, шагаю за доктором Осуховой. Она в какой-то момент оборачивается, бросает в мою сторону злой взгляд. В нём читается: «Спать надо по ночам, а не шарахаться чёрт знает где и с кем!» Только я ведь не шарахалась, а была со своим… Ой… а он мой?
– Марципанов, Двигубский, Спивакова, – в приёмную, – раздаёт приказы Осухова.
Виктор останавливается, глядя через окно на доктора Шаповалова, который закапывает что-то в глаза.
– Марципанов! – подстёгивает его Мегера. – Пациенты ждут!
Интерн срывается с места.
– Светличная, Юмкина, вы за мной, – она устремляется по коридору.
Навстречу нам выходит из ординаторской Денис Дмитриевич. Доктор Осухова с ним демонстративно вежливо здоровается, бросая заинтересованный взгляд на сонное лицо. Он отвечает и скрывается за поворотом.
Идём дальше, и Наталья Григорьевна спрашивает ядовито:
– Не выспалась, доктор Светличная?
– Кофе ещё не сработал, – придумываю ответ на ходу.
– Советую помолиться, чтобы он поскорее заработал. В реанимации лежит пациентка с высокой температурой и болью в животе. Потом принеси лекарства Николаю из 311-й. Маврикову из 313-й поставь капельницу. Послеоперационная 337-я, 342-я, 363-я и 381-я.
Я лихорадочно записываю номера в блокнот, чтобы ничего не упустить.
– Почему ты ещё здесь?! – неожиданно рявкает на меня Мегера, заставляя подпрыгнуть на месте. Уношусь.
***
Отправив интерна Светличную, доктор Осухова посмотрела на Юмкину и спросила:
– Ты сегодня больше похожа на меня, чем на себя. Что случилось?
– Ничего, – ответила Наташа, не желая снова вспоминать минувшую ночь, которую уже посчитала одной, если не самой худшей в своей жизни.
– Помогите! Мне срочно нужна помощь! – по коридору к медикам подбежала молодая пара: кричала девушка, а перед ней шёл, шатаясь, парень. – Он проглотил мои ключи!
– Я не хотел, чтобы она ушла, – сказал он сдавленным голосом.
– Найди ключи, – спокойно поручила Осухова интерну и пошла по своим делам, нисколько не сомневаясь, что у интерна всё получится. Ну, а если нет, то позовёт.
***
Вскоре осматриваю только что поступившую девушку, меня для этого даже вызвали в отделение неотложной помощи. Рядом по палате нервно прохаживается её мать, – стильно и ярко накрашенная бизнес-леди около сорока лет.
– Думаю, она подхватила инфекцию, когда ездила в Египет с друзьями, – рассуждает вслух. – Я говорила, что не надо ездить в эту страну. Но разве она послушает?
– С тех пор у неё слабость, она сильно похудела, – анамнез своего чада продолжает рассказывать её отец, представительный мужчина в деловом костюме.
– Слегка, – заметила девушка.
– Сегодня она упала в обморок в душе, – заметил глава семейства.
– Когда она ездила? – спрашиваю у матери, но отвечает сама девушка. Притом голос у неё такой… равнодушно-ироничный. Словно всё не с ней происходит, а с кем-то другим, и ситуация в целом ей кажется забавной.
– Пару недель назад. Со мной всё в порядке. Просто температура.
– Ладно. Ложись, я тебя осмотрю, – предлагаю ей.
– Ну… нет. Пожалуйста, не надо меня осматривать, – неожиданно просит она. – Дайте антибиотики и отправьте домой.
– Может, это просто температура. Но вызвали хирурга, поэтому я должна тебя осмотреть, – объясняю ей. – Так что ложись, и начнём.
Девушка перестаёт быть ироничной. Кусает нижнюю губу.
– Чего ты боишься? – спрашивает её отец. – Доктор осмотрит тебя…
– Нет! Это лишнее. Всё в порядке.
– Боже мой, Лара! Я не хочу тут торчать целый день, – нетерпеливо говорит её мать.
– Знаете, уважаемые родители, нам с Ларой лучше остаться наедине, – предлагаю им. – Не могли бы вы покинуть помещение?
Девушка в этот момент перешла от губы к ногтям. Кусает их, хотя там маникюра и в помине не было, – ногти обгрызены от волнения. Мне даже становится интересно: что она скрывает?
***
– Меня зовут Данила Юльметьев, мне назначено, – сказал молодой парень лет 25-ти, подойдя к регистратуре. Медсестра выдала ему бланк, он принялся его заполнять. Двигубский, который раскладывал карточки, обратил внимание, что визитёр стоит как-то странно: скособочился весь. Из любопытства интерн вышел, обошёл парня сзади и заметил, как у того из рукава кожаной куртки капает. На полу даже лужица образовалась.
– Простите, но у вас идёт кровь, – заметил Алексей. – Можно я?
– Конечно-конечно, смотрите, – визитёр с готовностью и улыбкой расстегнул куртку, под которой другой одежды не оказалось. Он поморщился, когда стягивал левый рукав, и Двигубский изумился:
– Это же огнестрельное ранение!
– Ага, – ещё шире улыбнулся парень.
– Тут огнестрел! – Алексей позвал Марину. – Надо отвезти его в неотложку!
Спивакова тут же выкатила кресло-каталку. Раненого усадили, повезли.
– Послушайте, ну это же не срочно. Я сам записался на приём, – пояснил он, пока ехали по коридору.
– Что? При огнестрельном ранении?! – поразился Двигубский.
– Ну да! Приятель меня подстрелил.
– Приятель? – настал черёд Марины удивляться.
– Да, оказал мне услугу, – пояснил Юльметьев.
– Специально? – интерны переглянулись непонимающе.
– Ну да.
Причина, по которой в него стрелял приятель, оказалась просто невероятной. На левом предплечье парня обнаружилась татуировка в виде человеческого черепа. Её правый глаз был закрыт, а левый и представлял собой дырку от пули.
– Понимаете, некоторые любят шрамирование. Я же предпочитаю полную отдачу, – пояснил пациент.
– Это что у вас, искусство такое? – спросил Двигубский, обрабатывая края раны.
– Точно!
– Какая ерунда, – произнесла Марина. – Пуля прошла навылет и отскочила от рёбер.
– А ещё одна застряла в плече. Здорово, да? – радостно спросил пострадавший.
– Повесите её на цепочку в качестве амулета? – язвительно спросила Спивакова.
– У меня есть принцип, – продолжил болтать пациент. – Зачем что-то делать, если не можешь пойти дальше, чем остальные?
– Что тебя не убивает, делает сильнее? – поддакнул Двигубский.
– Точно! Боль – это великое понятие. Наш тренер говорил: «Всё зависит от того, как переносить боль».
– Вы занимались футболом?
– Классической борьбой.
– Простите. Но от мужчин в трико меня тошнит, – сказала Марина и вышла из палаты, сунув Алексею шприц с противостолбнячной сывороткой.
– В больнице эпидемия гриппа, – оправдался за поведение коллеги Двигубский.
– Весело у вас тут, – хмыкнул любитель естественных шрамов.