Это продолжение “адской” саги о социотипах. Рекомендую сначала прочитать предыдущие части, чтобы не упустить ничего из сюжетной линии :-)
ОСТОРОЖНО!!! Основано на соционических шаблонах!!! =)))
Часть 1. Адские приключения Дон Кихота
Часть 3. Гамлет: необычайное преставление
Часть 5. Адское разочарование Бальзака
Часть 6. Адские возможности Гексли
Часть 7. Адская нереальная реальность Робеспьера
Часть 8. Адское настроение Гюго
Часть 9. Адское творчество Есенина
Часть 10. Адское время Штирлица
Часть 11. Драйзер: этика отношений по-адски
Часть 12. Адский комфорт Габена
Часть 13. Наполеон: адская слава
Часть 14. Адское восстание Жукова
Часть 16. Достоевский: ангел в аду
Часть 16.1 Достоевский: во имя справедливости
Часть 17. Социотипы в загробном мире. Финал: рай
В тот приснопамятный день в чистилище ничто не предвещало потрясений…
Всё шло своим чередом. Грешники каялись под испепеляющим взглядом Горького, и даже в том, в чём вроде не были грешны. Но лучше было взять лишний грех на себя, чем выносить этот взгляд…
С каждой стены зданий и пещер глядело всё то же лицо. Портрет Горького был выполнен так, что, где бы ты ни стоял, взгляд с плакатов следил за тобой. “СТАРШИЙ БРАТ ВИДИТ ТЕБЯ, ГРЕШНИК!” — гласила подпись.
Гамлет, как тень, незаметно возникал рядом с особо непокорными личностями и шептал им на ухо слова, которые они сами боялись себе сказать.
Грешники выли, рыдали, бились лбами о камни (специально расставленные вокруг для этой цели), давали себе обещание исправиться, вымолить прощение у Небес и шли каяться.
Здесь их уже поджидала чётко выстроенная система покаяния и очищения, которая концентрировалась в МФЦ “Чистилище”. Вымуштрованные служащие отдела признания греховности, не задерживая клиента ни на секунду, предоставляли для подписи свеженькие бланки с перечнем грехов, а в соседнем отделе искупления сразу выдавали уже готовые документы с указанием послушания, необходимого для облегчения души до райского уровня.
Всё-таки это был не ад, и госслужба работала во благо человеческих душ, а не как обычно. Тем более госслужба, инспектируемая Горьким…
И шли грешники кто искать своих близких по всему потустороннему миру (под конвоем, конечно, чтобы не было соблазна сбежать), чтобы прощения попросить, кто стоять коленками на горохе пару лет, кто сдерживать плоть, глядя на пышногрудых красавиц издалека, кто своими руками рвать внушительного номинала купюры, прозябая в бедности и питаясь сухарями и водой… А кто-то шёл в актовый зал и бесконечно слушал пьесы в исполнении несчастного Шекспира…
— О горе мне!.. - ударяя себя ладонью по лбу, причитал Шекспир…
— Проговорил он что-то... О говори еще, несчастный мой мучитель! Прислушиваться дальше иль ответить? - вопрошали растерянные слушатели.
Они не читали классическую литературу в школе, не вынесли из неё нравственных уроков, и теперь страдали, пытаясь усвоить всё, на что обычно даётся целая жизнь.
Но страдал и Шекспир… Непонятно, за что. Просто божественная комиссия не смогла определиться, живой ли он был человек или просто собирательный образ, поэтому на всякий случай пока что отправила его сюда, в чистилище… И он старался, как мог, страдать с пользой для общества…
***
… И разверзлась земля, и грохот великий был по всему чистилищу. И прокричал Горький Гамлету:
— Бери Шекспира и беги на улицу, не оборачивайся, беги Гам! Беги!
Но застывший на месте Гамлет не успел даже понять, что ему кричат. Он с открытым ртом смотрел, как на главную чистилищную площадь приземляется большой вертолёт, с корпуса которого ещё стекала раскалённая лава.
«Второе пришествие! Второе пришествие! Мы все умрём!» – беспорядочно бегая вокруг, кричали умершие.
Из вертолёта с решительным видом вышел крепкий красивый мужчина.
Гамлет заворожённо выдохнул:
— О, Господи!..
— Зови меня просто Жуков.
Как из-под земли, выросла служба безопасности. Не менее крепкие парни бросились на Жукова и попытались скрутить ему руки. Но были раскиданы по сторонам один раз, второй, третий…
Стоявший поодаль Горький, спокойно скрестив руки на груди, с интересом наблюдавший за этой сценой, громко хлопнул в ладоши:
— Довольно, ребята. Оставьте его. Нам есть о чём поговорить.
Из вертолёта робко и недоверчиво выглянул есенинский глаз:
— А Вы, собственно, кто?
Горький, гордо подняв голову и окинув взглядом свои владения, громогласно заявил:
— Я здесь за это чистилище стою! Грешники мне всё, и я всё грешникам! Кто меня знает, тот в курсе!
Гамлет, потихоньку придвигавшийся к эпицентру событий, уже почёсывал ручки в предвкушении интересного сюжета…
***
— Ну и вот… Сбежали, а наличие чистилища не учли. Думали, прямиком в рай, а тут вон чё… – заканчивал свой рассказ Жуков.
– Вы простите, что мы тут немного шуму устроили, – опустив глазки, закончил Есенин мысль за Жукова.
— Пацаны не извиняются – ободрительно хлопнув по плечу нового знакомого, отрезал Горький.
И задумался:
— Мы, конечно, можем вам помочь, отремонтировать ещё раз вертолёт, продумать план захвата райских кущ на случай, если небесная канцелярия не пойдёт на переговоры. Но понимаешь, Жук… Я так давно искал напарника… Сам видишь, какая тут неорганизованность среди этих грешников. Кто лоб себе разобьёт, перестаравшись с раскаянием, кто, наоборот, слинять вечно норовит, а на регулирование работы охраны у меня времени не хватает. Мне нужен начальник службы безопасности. На Шекспира вон недавно покушение было. И нашли же где-то эти гнилые помидоры… Но, конечно, если у тебя там, наверху, райские планы, я пойму.
У Жукова во взгляде зажёгся огонёк энтузиазма:
— Хм… А ведь я давно искал такую работку. Серьёзную. А не вот это во всё…
— Так что, по рукам?
— Погоди, у меня тут товарищ. Не заслужил вечного чистилища. Надо бы его в рай переправить.
Есенин обиженно подскочил:
— Какой рай? Чё я там буду делать один? Вы тут будете настоящим делом заниматься, а я? На облачке кататься? Да я!.. Да я!... – и Есенин расплакался.
Горький серьёзно на него посмотрел:
— Так что, остаёшься с нами? Будешь слоганы сочинять для моих плакатов и помогать Шекспиру пьесы писать.
— Да. Надоело быть чушпаном, хочу с пацанами.
Решительная ладонь Горького легла на мокрую от слёз ладонь Есенина, на неё упала массивная «лапа» Жукова, а сверху «приземлилась» лёгкая и красивая ладошка Гамлета.
— С этого момента мы вместе! – И за всё, что мы делаем, мы отвечаем тоже вместе! – достав пистолет, внушительно проговорил Горький.
— И во всём этом дерьме прикрываю вас я! – с усмешкой подытожил Жуков, вытащив из-под футболки целых два «Стечкина».
— Бета... – синхронно подытожили улыбающиеся Гамлет и Есенин и подняли свои «Магнумы».