Глава 35
Я не ожидала увидеть Машу так быстро. Думала, после того, как у неё случилось несчастье с гибелью в утробе малыша, подруга будет ещё долго на больничном. Но не прошло и четыре дня, как вижу доктора Званцева на утренней планёрке и удивляюсь её появлению. Сидит и молча слушает, делает пометки в блокноте. После того, как всё закончилось, прошу её остаться.
– Машенька, как ты? – спрашиваю подругу, беря за руку. Я звонила ей вчера в обед, и мы кратко переговорили. Но, может, что-то изменилось, и теперь появились какие-то новости.
– Я в порядке, – говорит подруга, хотя голос выдаёт её глубокую скорбь. Но мы обе знаем, что ничего изменить нельзя, а горе… Нам рассказывали на психологии, что у него несколько стадий. Какую сейчас проходит Маша? Я не знаю, поскольку на эту тему мы стараемся с ней не разговаривать. Точнее, пытаюсь не задевать: это может ей быть слишком больно. Если захочет поделиться, то обязательно всё расскажет.
– Ты уверена, что хочешь выйти на работу?
– Да, Элли. Я просто не могу сидеть дома. С ума там сойду.
– Но ты ведь ещё неполностью восстановилась… после…
– Ничего. Я же в клинике, в конце концов, – Маша едва заметно улыбается. – Если со мной что-то случится, вы же меня спасёте, верно?
– О чём ты спрашиваешь! – подхожу ближе, обнимаю её. Потом отстраняю и говорю почти шутливым тоном. – Ну всё, доктор Званцева. Возвращайтесь к работе.
– Есть, товарищ генерал, – вполне серьёзно отвечает подруга и уходит.
Она, конечно же, права. Работа сейчас лучшее, чем ей стоит заняться. Жаль, я не спросила про Данилу. Он-то как, бедняга? И почему не на работе, кстати? Иду в регистратуру и хочу спросить администратора, но вдруг вижу на месте Дины Хворовой… Достоевского.
– Фёдор Иванович! – радостно восклицаю, спеша к нему. И, расчувствованная его возвращением, тоже обнимаю, а он меня в ответ, и ощущение, что в лапы к доброму мишке попала. Правда, похудел наш толстячок, – сказалась реабилитация после перенесённого инфаркта. – Вы уже вышли?
– Да, сегодня первый день, – улыбается Достоевский.
– Как сердце?
– Вот вас увидел, и затрепетало немного, – хмыкает администратор.
– Я очень рада, что вы снова с нами, – говорю ему очень искренне.
– Да я и сам, признаться… – он прочищает горло, поскольку в глазах бывшего милиционера появляется предательская влага, выдающего эмоции.
– Вот и замечательно, – говорю и сразу перехожу к важному вопросу: – Когда у доктора Берегового смена начинается?
– Так уже полчаса назад должен был появиться, – смотрит на часы Достоевский. – Может, позвонить ему?
– Если через двадцать минут не появится, то позвоните.
***
У четы Береговых в это утро случилась банальная неприятность: в машине сел аккумулятор. Данила сказал супруге, чтобы та вызывала такси, и Маша вскоре уехала. Сам же из чистого упрямства пытался завести автомобиль, и это через двадцать минут каким-то чудом удалось. Он поехал на работу, но по дороге увидел женщину, которая с расстроенным лицом стояла перед раскрытым капотом старенького внедорожника. Сзади в салоне сидел перед раскрытым окном и скучал мальчик лет четырёх.
В это утро, когда Данила возился с собственной машиной, как назло, во дворе их дома никто не появился. Помочь оказалось некому, и Данила злился, думая о работе закона подлости. Если ты спешишь – всё будет валиться из рук и вокруг словно безлюдная пустыня окажется, а когда времени окажется целый вагон, вокруг станут сновать беззаботные граждане. Потому теперь, глянув на озабоченную незнакомку с ребёнком, доктор Береговой решительно повернул к обочине, припарковался и пошёл обратно.
– Добрый день. Сломались? – спросил он женщину.
– Да, – сказала она. – Сама не понимаю, что случилось.
Врач оценил дорожную ситуацию: дама, кажется, не заметила, что впереди одну полосу почти полностью перегородил бетонный отбойник. Его выставили, чтобы никто не залетел в раскопанную дальше траншею, где перекладывали трубы. Судя по всему, незнакомка резко затормозила буквально перед преградой, и машина по этой причине заглохла.
– Сиди, милый, сиди на месте, не вставай! – сказала женщина мальчику, который, пока Данила приближался, стал ёрзать на заднем сиденье.
– Мам, но я в туалет хочу, – прохныкал ребёнок.
– Знаю, солнышко, потерпи, – ответила мать и обратилась к Береговому: – Кажется, аккумулятор сел.
– Знакомая проблема, – ответил доктор.
Женщина подошла к задней части своей машины, раскрыла багажник.
– Давайте поживее! – сзади просигналил какой-то нетерпеливый мужик.
– Тут где-то провода были, – сказала незнакомка.
– Сейчас всё сделаем, вы пока поищите, а я подъеду поближе, – сказал Данила и пошёл вперёд. Он оглянулся назад, когда услышал, как вдалеке, стремительно приближаясь, стал нарастать ревущий звук автомобильного двигателя. Посмотрел и ахнул: прямо по тротуару в его сторону нёсся какой-то псих на малолитражке. Мало того, что летел, так ещё и шарахал ладонью по рулю, отчаянно сигналя и требуя, видимо, чтобы все расступились.
Дальше случилось страшное. В самый последний момент гонщик заметил, что впереди дорога резко сужается из-за котлована. Причём перекопана была не только часть дороги, но и тротуар. Поскольку проехать вперёд он не мог, то резко свернул влево и на огромной, километров под семьдесят час, скорости влетел в зад того пикапа, чей водитель несколько минут назад сигналил, требуя от женщины с ребёнком поскорее продолжить движение.
От удара пикап бросило дальше, и он врезался в стоящий перед ним внедорожник с раскрытым багажником. Раздался глухой удар, посыпались стёкла, повалил пар. Доктор Береговой кинулся назад. Женщина, которая оказалась между двумя автомобилями, теперь лежала на капоте той машины, что врезалась в неё. Она посмотрела на медика обезумевшими от боли глазами и страшно закричала.
Мгновенно оценив ситуацию, Данила выхватил телефон.
– Нужна «Скорая», срочно! Женщину зажало между двух машин, она в сознании, да! – врач быстро назвал адрес, убрал гаджет и обратился к пострадавшей, ощупывая её правую ногу: – Прикосновение чувствуете?
– Нет… где Миша?
– Дышать не трудно?
– Вытащите меня…
К водительской двери внедорожника подбежал какой-то пожилой усач, стал дёргать за ручку.
– Как мальчик? – спросил его Береговой.
– Не знаю, дверь заклинило, а сзади стёкла тонированные, и тоже не открывается.
– Миша… – почти рыдая, проговорила раненая.
– Сейчас приедет помощь, держитесь, – сказал ей Данила. – У меня в машине аптечка сзади. Принесите, вон она стоит, синий хэтчбэк, – попросил он усача.
– Хорошо! – и тот побежал в указанную сторону.
Подошёл ещё один мужчина, и доктор сразу его узнал: тот самый, нетерпеливый.
– Помогите открыть! – попросил Береговой, и вдвоём они стали тянуть за дверцу. Наконец она со скрежетом распахнулась, врач нырнул внутрь. С мальчиком всё было неважно: от удара его швырнуло дальше, и он оказался лежащим в пространстве перед пассажирским креслом.
– Стоять! Куда?! – закричал кто-то. Данила высунулся наружу: прочь от разбитого автомобиля удирал со всех ног какой-то чернявый тип в кепке.
Задержать его так никто и не сумел. Вернее, даже не попытался. Так, покричали и всё.
Вскоре прибыли спасатели. Доктор Береговой помог зафиксировать шею пострадавшей.
– Как мой сын? Он цел?
– Не волнуйтесь, Миша в надёжных руках, – ответил медик.
– Уходите отсюда, вас может ударить, – сказал боец МЧС.
– Я врач.
– Уходите! – потребовал спасатель.
Данила невольно повиновался: принесли здоровенную болгарку. Голову и туловище раненой закрыли брезентом, чтобы она не пострадала от летящих иск, и работа закипела. Спасателям пришлось буквально вырезать покорёженный кусок металла, чтобы высвободить несчастную. Всё это время она, к удивлению доктора Берегового, была в сознании.
– Как вы, Линда? – спросил он, когда её укладывали на носилки.
– Мне надо мужу позвонить, – ответила она.
– Мы ему сообщим. Но прежде отвезём вас в больницу. Давление?
– 108 на 70, – ответила фельдшер «Скорой». У нас инструкции, а вы уже почти все нарушили, – проворчала она.
– Не оставляйте меня, пожалуйста, – проговорила раненая.
– Можете за нами на машине, – предложила коллега из «неотложки».
– Я поеду с ней, – сказал Данила, как отрезал.
Когда бригада привезла Линду, доктор Береговой сообщил Елене Севастьяновой, вышедшей встречать с медсёстрами:
– Кровотечение почти остановлено, пульс учащённый. Нужен травматолог, ортопед, нейрохирург.
Когда бригада входила в отделение неотложной помощи, доктор Званцева увидела мужа.
– Что случилось? Ты цел?! – бросилась к нему, заметив кровь на его одежде.
– Всё нормально. Увидел аварию, стал помогать, потом поговорим, – сказал он, удаляясь в смотровую.
Мария пошла дальше: прибыла ещё одна «неотложка».
– Мальчик, четыре года, не был пристёгнут, давление 102 на 56, рваные раны головы и лица, – доложил фельдшер.
– Привет, я доктор Званцева, сейчас мы тобой займёмся, – представилась Мария, проверяя фонариком зрачковый рефлекс.
– Больно… – пробормотал мальчик под кислородной маской.
Следующим привезли виновника аварии. Слишком далеко удрать с места ДТП он не смог: потерял сознание прямо на улице, за углом. Оказалось, на это подействовали не только удар сработавшей подушкой безопасности, но ещё и алкогольное опьянение.
– Расул Магомедов, 20 лет, – представила его врач «Скорой».
Пациента взял доктор Лебедев.
– Как самочувствие?
– Вытащи меня отсюда, – потребовал парень нетрезвым голосом.
– Голова не повреждена, – заметила коллега.
– Зрачки чуть расширены, – добавил к анамнезу Валерий. Он послушал сердце пациента. – Брадикардия, – и назначил два кубика препарата.
– Прямо здесь? – удивилась медсестра.
– Не откладывая, – ответил ей Лебедев и спросил водителя. – Что употребляешь? – и стал называть запрещённые препараты.
– Нет, я не такой, – вяло сказал Антон.
– Оксиметрия 82%.
– Помоги мне, брат…
– Я доктор Лебедев, ты устроил ДТП в центре Петербурга. И ты мне не брат, понятно?! – рыкнул на него врач.
***
Через некоторое время после того, как её привезли в смотровую, Линда сказала тревожно:
– Ноги не чувствую!
– Кровь, – сообщила медсестра, показывая источник.
– Я парализована? – спросила раненая.
– Вам ввели много лекарств, у вас шок, – ответил доктор Береговой. – Это притупляет чувствительность.
В палату вошла доктор Осухова. Натягивая перчатки, спросила:
– Что у неё?
– Перелом костей таза, жидкость в забрюшинном пространстве, – доложил Данила. – Зовут Линда.
– Ещё гипертония. Рентген на подходе, – добавила Светлана Берёзка.
– Линда, я хирург. У вас внутреннее кровоизлияние, и мы отвезём вас в операционную, – сказала ей Наталья Григорьевна.
– Как мой сын?
– Простите, я не знаю.
– Малыш в надёжных руках, – повторил доктор Береговой и не стал говорить, что мальчик в соседей палате, и за его жизнь борется Мария Званцева.
– Пульс до наложения манжет? – спросила Осухова.
– Сейчас не могу сказать, снимать нельзя, только в операционной.
Наталья Григорьевна назначила два препарата внутривенно и спросила:
– Как ты оказался на месте аварии?
– Потому что неравнодушный человек, – тихо сказала о нём Линда, едва заметно улыбнувшись.
В это самое время с правой стороны, в следующей по счёту смотровой доктор Званцева занималась мальчиком Мишей.
– Систолическое 74, пульс 130, – сказала она. – Ещё дозу нулевой отрицательной и инфузомат. Срочно ортопеда!
Ребёнок, который до этого вёл себя спокойно, внезапно принялся метаться на койке.
– Живот мягкий. Ещё два кубика обезболивающего, – потребовала Мария. – Миша, мы тебе поможем, только успокойся.
– Папа! Папа! Папа! – запричитал ребёнок.
– Он скоро приедет, – обещала врач, возвращая на лицо мальчика сбившуюся кислородную маску. Пока надевала, вдруг заметила нечто странное. – Миша?
– Давление падает, он на грани, – сообщила медсестра.
– Миша! Трубку на четыре! Скальпель! Живо, чего мы ждём?! – прикрикнула врач на замешкавшуюся бригаду.
Пока медики спасали мать и её ребёнка, доктор Лебедев неспешно осматривал виновника аварии.
– На дельтовидной мышце рваная рана, – сказал он медсестре.
– Наверное, выбивал дверь, когда пытался скрыться, – заметила она.
– Откуда ты так уверена, коза? – прорычал на неё парень. – Ты ничего не знаешь!
– Эй! Выбирай выражения! – потребовал Валерий.
В палату неожиданно вошёл главврач. Доктор Лебедев и остальные выпрямились, словно солдаты в присутствии старшего по званию.
– Что здесь такое? – поинтересовался Иван Валерьевич.
– Зовут Расул Магомедов. В моче обнаружили опиат. Был не в себе. По-моему, употребляет запрещённые препараты, – сказал Валерий.
– Томографию на кровоизлияния и переломы, – назначил Вежновец.
– Слышь, док, а потом меня отпустят? – спросил раненый главврача.
Тот замер с карточкой в руках. Медленно повернулся.
– Ты мне тут не тычь, хам! – прорычал Иван Валерьевич, глядя Расулу прямо в глаза. – Ты не просто виновник аварии. Ты принимал наркотики, совершил наезд на женщину, пострадал её сын. А если тявкнешь на меня или на моих сотрудников ещё раз, я сделаю так, что до конца дней своих будешь слюни пускать, глядя в стенку.
Уходя, главврач бросил:
– Наложить этому швы. Полиция пусть разберётся.
Он прошёл дальше.
– Слева дыхание ослаблено, – здесь доктор Званцева боролась за жизнь Миши. – Тупая травма грудной клетки. Гипотензия. Гипоксия.
– Пульс падает, – сказала медсестра.
– Улучшения не будет, пока не откачаем воздух, – сказала Мария.
– Пульс 84…
– Я буду ассистировать доктору Званцевой. Скальпель, – распорядился Иван Валерьевич, вставая около стола.
Мария не стала задумываться над тем, зачем главврачу это понадобилось. Рассудила просто: если хочет, то пусть. А ещё она поймала себя на мысли, что впервые с момента гибели своего малыша перестала терзаться попытками понять, как это могло случиться.
Пока эта бригада занималась мальчиком, доктор Береговой услышал в соседней палате:
– Систолическое давление падает.
– Ещё кровь, – сказал врач.
– Мой муж здесь? – спросила Линда.
– Ещё нет.
Вошёл вызванный для консультации ортопед. Когда ему показали раны женщины, произнёс недовольно:
– Фу, гадость какая.
– Она в сознании и всё слышит, – зыркнул на него Данила.
– Её спасёт ампутация обеих ног, – сделал вывод другой доктор.
– Да, если не истечёт кровью от разрыва печени, – заметила сурово Осухова. – Введём трубку и в операционную! Быстро!
– Нет, – сказала Линда. – Я хочу дождаться мужа.
– Лапаротомия и ампутация. Две бригады, – сказал ортопед.
– Что… он говорит? – спросила пострадавшая.
– Вам нужна операция, – спокойно сообщил ей Береговой.
После этого женщина потеряла сознание.