Для начала. Книги поэзии хорошо известны многим людям. Четыре из пяти книг поэзии также носят наименование «литературы мудрости». Поэтический диалог Иова, обыденный язык Притчей, монолог Екклесиаста и язык Песни песней — все это предлагаемая нашему вниманию мудрость.
ВВОДНАЯ ЧАСТЬ
В нашем Ветхом Завете пять книг называют книгами мудрости. [В еврейской Библии все эти книги включены в «Писания» (Ктувим)]. Вот их краткий обзор.
• Книга Иова — это книга о страданиях праведника.
• Псалтирь — это сборник песен, предназначенных для восхваления Бога. Главным автором этих песен был Давид, «сладкий певец Израилев».
• Притчи — это сборник мудрых высказываний, предназначенных для того, чтобы научить людей, как жить благополучно.
• Екклесиаст рассуждает о смысле жизни. Эту книгу традиционно приписывают Соломону.
• Песнь песней — это книга любовных песен, прославляющих романтическую любовь. Очевидно, эта книга была также написана Соломоном.
Включение этих книг в разряд «поэзия» несколько противоречиво. Масореты были едины во мнении, что книга Иова, Псалтирь и Притчи относятся к поэзии. Это явствует из того факта, что специальные значки, добавленные ими к тексту для обозначения гласных звуков, выглядят иначе, показывая, что эти книги составляют другой литературный жанр. А вот книга Екклесиаста по большей части написана не как поэзия. Песнь песней Соломона считают великой поэзией, но масореты не поместили ее в одну категорию с книгой Иова, Псалтирью и Притчами. Кроме того, поэзия встречается повсюду в Ветхом Завете — в Пятикнижии, в исторических книгах и особенно в пророческих книгах.
Толкование поэтических книг (так же как и понимание поэзии в других книгах Ветхого Завета) представляет особую трудность для изучающих Библию. Как понимать эти книги? Для начала мы рассмотрим некоторые особенности еврейской поэзии, используя главным образом Псалтирь, а затем начнем сам процесс толкования, опять же используя Псалтирь. Далее мы разберем те книги поэзии, которые также называют «литературой мудрости».
ОСНОВА ВЕТХОЗАВЕТНОЙ ПОЭЗИИ
Особенности поэзии вообще
Поэзия есть в большинстве книг Ветхого Завета. Почему? Почему израильтяне написали — и почему Бог вдохновил их на это — такую большую часть своей священной литературы в жанре поэзии? Один возможный ответ — потому, что в древности люди жили в устной культуре. Как правило, они не читали Писания самостоятельно, а слушали, как кто-то читал их им. В такой культуре поэзия имеет преимущество, потому что ее легче запомнить.
Каковы особенности поэзии вообще? В нашем представлении поэзия — это, скорее всего, рифмованные строки («Добрый доктор Айболит! / Он под деревом сидит...»). Однако поэзию определяет не рифма. Поэты часто пишут белым стихом, который не требует постоянного рифмования слов. В основе поэзии лежат другие особенности, гораздо больше передающие ее сущность. Среди них следующие:
• Поэзия обычно эмоциональна. Она выражает чувства. Инструкции или распоряжения стихами не пишут; поэзия нужна, чтобы описать эмоциональное состояние поэта.
• Поэзия имеет ритм, или размер. Даже белый стих обычно имеет «такт», хотя его ритмика может быть едва заметной.
• Поэзия, как правило, использует образный язык. Хотя образный язык может употребляться и в прозе, он в большей степени характерен для поэзии.
• Поэзия — это обычно сжатый способ выражения чувств поэта. Смысл поэтических строк часто завуалированный, а не явный; автор лишь намекает на него, а не говорит открыто.
• Поэзия обычно имеет другую форму. Она пишется особым образом, строфами, а не абзацами, с использованием отступов, чтобы показать связь между разными частями стихотворения.
Особенности еврейской поэзии
Все описанные выше характеристики присущи и ветхозаветной поэзии за тем исключением, что еврейская поэзия не имеет рифмы. Но плюс к этому, еврейская поэзия имеет и свои особенности. Ветхий Завет содержит несколько акростихов: в таких стихотворениях первая строка начинается с первой буквы еврейского алфавита, вторая строка — со второй буквы, и так далее до последней (двадцать второй) буквы алфавита. (Акростихом написаны Пс. 9; 24; 33; 36; 110; 111, 144. Псалом 118 тоже в некотором роде написан акростихом. В нем 176 стихов. Каждый из первых восьми стихов начинается с первой буквы еврейского алфавита, каждый из следующих восьми стихов начинается со второй буквы, и так далее, на все двадцать две буквы алфавита. Другие акростихи можно найти в Плаче Иеремии и Притчах).
Однако главная особенность еврейской поэзии — это параллелизм. В своей самой элементарной форме параллелизм предполагает две стихотворные строки, причем вторая имеет особую связь с первой. Вот наиболее распространенные типы параллелизма:
1. Синонимичный, в котором вторая строка выражает ту же (или очень близкую) идею, что и первая.
«Господня земля и что наполняет её, вселенная и всё живущее в ней» (Пс. 23:1).
2. Антитезный, в котором вторая строка противопоставляется первой.
«Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс. 1:6).
3. Синтетический, в котором вторая строка завершает мысль первой или как-то иначе дополняет ее.
«Сказал безумец в сердце своём: "нет Бога". Они развратились; совершили гнусные дела» (Пс. 14:1).
4. Восходящий, или ступенчатый, в котором вторая и последующие строки повторяют некоторые слова из первой строки. Эти последующие строки добавляют больше информации или завершают мысль первой строки.
«Воздайте Господу, сыны Божии, воздайте Господу славу и честь» (Пс. 28:1).
5. Сравнительный, в котором первая строка начинается со слова «как» или «подобно», а вторая завершает сравнение, начатое в первой строке.
«Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс. 41:2).
6. Обратный, в котором первая часть первой строки параллельна второй части второй строки, а вторая часть первой строки параллельная первой части второй строки (АББА).
«Помилуй меня, Боже, [А] по великой милости Твоей [Б] и по множеству щедрот Твоих [Б] изгладь беззакония мои [А]» (Пс. 50:3).
Параллелизм придает еврейской поэзии ритм, основанный больше на потоке мыслей, чем на регулярном стихотворном размере. Понимание параллелизма помогает в толковании. Если, например, две строки демонстрируют синонимический параллелизм, то одна строка может помочь объяснить другую. В Пс. 8:4 говорится: «...что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» Кто такой «сын человеческий» во второй строке стиха? Поскольку две строки построены по принципу синонимичного параллелизма, то «сын человеческий» во второй строке равнозначен «человеку» из первой строки. В этом стихе «сын человеческий» — это просто другой способ назвать человеческий род.
ТОЛКОВАНИЕ ВЕТХОЗАВЕТНОЙ ПОЭЗИИ
Как толковать ветхозаветную поэзию? В частности, как истолковывать Псалтирь? Вот некоторые рекомендации, которым можно следовать:
1. Помните о природе Псалтири. (а) Псалтирь — это книга песен, предназначенных для восхваления Бога. (б) Псалтирь — это сборник поэтических произведений, создававшихся на протяжении всей израильской истории. [Псалтирь — это, по сути, сборник сборников, поскольку она подразделяется на пять книг: Псалмы 1—40; 41—71; 72—88; 89—105; 106—150. Каждая книга заканчивается славословием и вся книга также заканчивается славословием (Пс. 150)]. Порядок расположения псалмов в сборнике может не иметь значения. (в) Псалмы по большей части были предназначены для пения во время поклонения. (г) Псалмы, как и другие стихотворения, были написаны, чтобы выразить чувства поэта. Толкование любого псалма или отрывка из Псалтири должно учитывать эти факты.
2. Отметьте историческую ситуацию псалма. На историческую ситуацию псалма часто указывает подзаголовок в его начале. Хотя эти заголовки и не богодухновенные, они древние и, скорее всего, дают достоверную информацию о происхождении псалма. Знание исторической ситуации псалмопевца во время написания им псалма поможет нам понять псалом и по достоинству оценить его.
3. Постарайтесь понять ту ситуацию, в которой мог использоваться псалом. Согласно преданию, некоторые псалмы пелись, когда израильтяне совершали паломничество в Иерусалим. Если знать, как псалом изначально использовался в поклонении, — представить, как его поют израильтяне в пути, в храме, дома или в синагоге, — то тогда и сам псалом мы сможем понять так, как понимали его первые читатели.
4. Определите тип псалма. Ученые составили разные списки типов псалмов. Джон Уиллис относит псалмы к таким категориям: «Гимны», «Псалмы, провозглашающие Бога Царём», «Общенародные благодарственные псалмы», «Личные благодарственные псалмы», «Общенародные плачи», «Личные плачи», «Покаянные псалмы» и «Царские псалмы». Списки, подобные этому, не представляют большой ценности для толкователя. К каждому псалму, к какой бы категории он ни принадлежал, нужно подходить индивидуально. Тем не менее, стоит учитывать и классификацию псалмов.
5. Проанализируйте структуру псалма. Каждый псалом имеет структуру. Почти каждый псалом подразделяется на строфы, каждая из которых тем или иным образом связана с общей темой псалма. Определите эту тему, после чего посмотрите, как она выражается в разных его строфах. Эдди Клоэр в своем комментарии к псалмам 1—50 указывает, что тема Пс. 8 — «Как величественно имя Твоё», а затем приводит следующую структуру псалма:
8:2: Бог превыше всего
8:3: Бог и творение
8:4–6: Бог и Его забота о человеке
8:7–9: Бог и правление человека
8:10: Снова: Бог превыше всего
6. Помните, что псалмы — это поэзия. Клайв Льюис писал: «...Псалмы — это стихи, причем такие, которые пели вслух. Не трактаты, даже не проповеди, а стихи... Псалмы — это лирика... Если об этом не помнить, псалмов не поймешь; увидишь в них то, чего в них нет, и проглядишь главное».
Псалмы — это не законы, и, даже вместе взятые, они не составляют свода законов или систематической теологии. Хотя мы можем найти теологию — истины о Боге — в Псалтири, нам нужно понимать, что эти песни были написаны не для того, чтобы дать своим читателям системное учение о Боге.
7. Находите в псалмах поэтический язык. Поэты имели «поэтический патент» на использование образной речи. Фии и Стюарт хорошо иллюстрируют необходимость осознания наличия образного языка в псалмах:
«Например, кто из нас, поющих гимн Мартина Лютера "Бог нам прибежище и сила" (на основе Пс. 45:2), всерьёз решит, что Бог — это в буквальном смысле некое неприступное крепостное сооружение или стена? Мы понимаем, что "прибежище и сила" — это образное описание Бога. Точно так же, когда псалмопевец говорит: "Вот, я в беззаконии зачат, и в грехе родила меня мать моя" (Пс. 50:7), он вряд ли пытается провести в жизнь учение, что зачатие греховно, что все зачатия греховны, что его мать была грешницей, оттого что забеременела, или что первородный грех переходит на ещё не рождённых детей, и тому подобное. Псалмопевец употребил гиперболу — намеренное преувеличение, — чтобы ярко и убедительно выразить, что он грешник, и грешник давний. Читая какой-либо псалом, смотрите, чтобы вам не извлечь из него то, чего никогда в него не вкладывал поэт-песенник, вдохновлённый свыше».
8. Внимательно обдумывайте «проклинающие псалмы». «Проклинающий псалом» — тот, в котором псалмопевец просит Бога проклясть или погубить других. Среди таких псалмов можно назвать Пс. 82; он называет врагов Израиля, а затем, в частности, говорит: «Да постыдятся и смутятся навеки, да посрамятся и погибнут» (Пс. 82:18). А Пс. 136, написанный в период вавилонского пленения, говорит: «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!» (Пс. 136:8, 9).
Проклинающие псалмы создают для христиан проблему. Как такие чувства могли быть включены в богодухновенные писания? Почему благочестивые мужи позволяли себе подобные высказывания? Почему Бог оправдывал эти заявления, что Он, судя по всему, делал?
Можно предложить несколько возможных решений проблем, связанных с проклинающими псалмами. Два представляются особенно хорошими. Во-первых, псалмы — это выражение чувств человека. Проклинающие псалмы дают точное описание того, что чувствовал псалмопевец (и другие), без какого-либо намека на Божье одобрение этих чувств. (Плохие чувства необязательно греховны). Во-вторых, народ Израиля был Божьим народом, и их враги были Божьими врагами. Поэтому слова псалмопевца можно понимать как призыв к свершению правосудия, которое бы увидели язычники и познали, что нельзя безнаказанно бороться с Богом, притесняя Его народ. Стих 19 псалма 82 (который следует сразу после стиха, процитированного в качестве примера проклятия), похоже, указывает на то, что именно эту цель псалмопевец имел в виду, когда молился, чтобы враги Израиля посрамились и погибли. Псалмопевец добавляет: «и да познают, что Ты, Которого одного имя Господь, — Всевышний над всей землёй».
9. Ищите, чем ценен псалом для людей сегодня. Псалмы представляют для нас ценность и сегодня тем, что (а) они иногда пророчествуют о Христе, (б) они могут содержать истины о Боге и о том, как Он работает с человеком, (в) их можно и следует использовать в богослужении (см. Еф. 5:19; Кол. 3:16) и (г) они обращены к нашим сердцам. Во многих случаях чувства, выражаемые в них, знакомы людям всех веков. Читая псалом, мы, вероятнее всего, думаем: «Да, это же чувствую и я!» Мы обретаем утешение, узнавая, что наши чувства разделяет Божий народ в каждом веке. В псалмах мы находим, как можно выразить свои чувства Богу и получить от Него утешение.
ВЕТХОЗАВЕТНАЯ ЛИТЕРАТУРА МУДРОСТИ
Четыре ветхозаветные книги поэзии относят также и к «литературе мудрости»: это книга Иова, Притчи, Екклесиаст и Песнь песней Соломона. «Литературу мудрости» подразделяют на два типа: «оптимистическую», которая учит, что праведные всегда благоденствуют (Притчи), и «пессимистическую», которая сомневается в этом (Иов и Екклесиаст). Один источник говорит об этих двух типах литературы как о «мудрости пословиц и поговорок» и «умозрительной мудрости». Песнь Соломона можно считать относящейся к третьему разделу внутри литературы мудрости: «лирической мудрости».
По-еврейски «мудрость» — хокма. В Ветхом Завете оно в той или иной форме встречается более 300 раз, причем больше половины таких случаев приходится на книгу Иова, Притчи и Екклесиаст. Некоторые другие слова служат синонимами.
Какое определение можно дать «мудрости»? Авторы отвечают по-разному. Само слово хокма, согласно словарю, означает «мудрость», «опытность», «проницательность». Хаббард говорит, что это, по существу, «искусство успеха». Арчер рассуждает о «людях, способных дать правильный ответ в критических ситуациях. [См. Быт. 41:39 и 2 Цар. 14:2-24]». Фии и Стюарт утверждают: «Мудрость — это способность в каждой жизненной ситуации делать выбор в пользу благочестия». В Писаниях можно найти такие характеристики:
1. Мудрость — от Бога. (См. 3 Цар. 4:29-34; Иов. 12:13-25; Ис. 31:2; Прит. 1:7; 2:6; 9:10).
2. Не только израильтяне, но и другие народы тоже имели мудрецов и создавали литературу мудрости. (См. 3 Цар. 5:7; 10:1-9, 23-25; Иов. 34:2).
3. В понятие мудрости входило знание «светских» вещей. (См. 3 Цар. 4:32, 33). Практическое знание, или мудрость, как и «религиозное» проникновение в суть, было от Бога.
4. Мудрость тогда, как и сейчас, была результатом опыта, наблюдательности и знания человеческой природы и поэтому предполагала способность предугадывать возможный исход событий. (См. 3 Цар. 3:16-28). «Мудрец» и «старец» были почти синонимами. (См. Иов. 12:12; 15:10; ср. Иов 32:9; Еккл. 4:13).
5. Мудрость была по своей сути практической — умением, способностью, необходимыми для успеха. Поэтому слово «мудрость» применялось к тем, у кого были технические навыки (Исх. 31:2-5) и воинские способности (Ис. 10:13); к царским советникам (2 Цар. 15:31—17:23); а также к тем, кто демонстрировал проницательность, дальновидность, даже поступая неправильно (2 Цар. 13:3; 3 Цар. 2:9).
6. Очевидно, со временем в Иудее появилась официальная должность «мудреца» (см. Иер. 18:18). «Мудрецы» были и в других землях. (См. Быт. 41:8; Дан. 2:12-14, 21-27). В Израиле были также мудрые женщины (2 Цар. 14:2; 20:16).
7. Мудрость — это еще не все, что требовалось, чтобы угодить Богу. Она необязательно удерживала человека от греха (3 Цар. 11:1-8).
8. В идеале мудрость была тесно связана с праведностью. (См. Прит. 1:7; 1:29; 2:1-15).
9. Мудрость, будучи практической, также занималась обсуждением самых главных вопросов всех времен — таких философских вопросов, как смысл жизни и причина страданий.
ТОЛКОВАНИЕ ВЕТХОЗАВЕТНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МУДРОСТИ
Вот некоторые рекомендации, которые помогут нам в толковании литературы мудрости:
(1) Помните, что книги мудрости написаны, по большей части, в поэтической форме, и истолковывайте их как поэзию. Поскольку они написаны в поэтической форме, то следует ожидать, что они будут написаны с большой долей образного языка. Не следует рассчитывать найти там законы, которые якобы должны были исполнять первые читатели (и уж тем более — читатели сегодняшние).
(2) Помните, что в этих книгах историческая ситуация для отдельных отрывков не так важна, как в других. Притчи — это собрание, которое составлялось столетиями. Поэтому невозможно какую-нибудь притчу или группу притч привязать к конкретной исторической обстановке. Кроме того, весть всех этих книг универсальна, что делает их при правильном истолковании подходящими для любого места и времени.
(3) Помните, что истолковывать отрывок нужно в свете главной темы всей книги. Каждая из указанных четырех книг имеет свой главный замысел, свою тему. Давать отрывку в любой из этих четырех книг такое толкование, которое противоречило бы замыслу книги (или не помогало бы его осуществлению), значит неправильно понимать ее.
Давайте рассмотрим каждую книгу в отдельности
Книга Иова рассказывает о праведнике, который сильно пострадал; он потерял все свое имущество, всю семью и здоровье. Когда он оплакивал себя, три друга, три мудреца, пришли с Востока, чтобы утешить его. И вот четверо мужчин пустились в рассуждения, что составляет большую часть книги. Они рассуждали о том, почему Иову выпало такое горе. Друзья утверждали, что он навлек на себя страдание из-за своих грехов. Позже к ним присоединился мужчина помоложе, который тоже обвинил Иова в грехе. Иов же настаивал на том, что он не согрешил настолько, чтобы заслужить такое наказание. Он был невинным страдальцем — что его друзья решительно отвергали. К концу истории Иову явился Бог, чтобы задать ему вопросы — вопросы, на которые Иов не смог ответить. Бог сказал, что Иов говорил о Нем истину, тогда как другие в своих рассуждениях ошибались, и вновь благословил Иова.
Идея этой истории ясна: она о том, почему праведные страдают. Один ответ, четко выраженный, состоит в том, что страдание не всегда является результатом греха; праведные могут страдать и страдают так же, как и виновные. Почему? Единственный ответ, который дает книга, — потому, что Бог позволяет случаться страданиям, а люди не всегда могут знать, что на уме у Бога.
Хотя из книги Иова можно узнать важные истины о Боге и страдании, толковать любой ее отрывок нужно предельно осторожно. Многое из того, что говорят в книге друзья Иова, не соответствует истине, а Иов позже сожалел как минимум о части того, что говорил! Рассуждения в книге Иова — это богодухновенная запись разговора между невдохновенными людьми, которые часто ошибались. Поэтому непозволительно брать какой-либо отрывок из книги и видеть в нем для себя повеление, обязательное к исполнению, или же полагать, что он содержит истину. Каждый отрывок нужно толковать в свете замысла всей книги.
Притчи — это книга мудрых изречений, цель которых — помочь людям добиться успеха во всех аспектах жизни: личном, социальном, экономическом и религиозном. Однако притча есть притча! Это пословица, меткое образное изречение, обобщающее различные явления жизни и имеющее обычно назидательный смысл. Пословица утверждает то, что обычно (но не всегда) истинно. Изречения в книге Притчей содержат хорошие советы, но они не дают стопроцентной гарантии успеха. Можно ли как-нибудь продемонстрировать этот факт исходя из самой Книги притчей? Рассмотрим Прит. 26:4, 5: «Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему; но отвечай глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих».
Что, Библия в этом отрывке противоречит сама себе? Она говорит одновременно и «не отвечай глупому» и «отвечай глупому». Так что же выбрать? Это зависит от обстоятельств. Иногда лучше ответить глупому, а иногда лучше не отвечать. Эти два изречения, давая предположительно противоречивый совет, иллюстрируют тот факт, что сказанное в Книге притчей нельзя рассматривать как абсолютные, богодухновенные законы.
Следующие «интерпретационные рекомендации», заимствованные у Фии и Стюарта, могут быть полезны при толковании Книги притчей.
1. Притчи — это не правовые гарантии от Бога. Притчи указывают мудрый подход к определенным избранным практическим целям, но делают это в такой форме, которую нельзя воспринимать как божественную гарантию успеха. Конкретные благословения... упоминаемые в Притчах, вероятны, если человек изберет предлагаемый мудрый образ действий... Но Притчи нигде не учат автоматическому успеху.
2. Притчи нужно читать не по отдельности, а в совокупности, как сборник. Каждая притча должна уравновешиваться другими и пониматься в сравнении с остальными Писаниями.
3. Притчи сформулированы так, чтобы их было легко запомнить, а не с целью теоретической точности. Ни одна притча не является полным изложением истины. Ни одна притча не сформулирована настолько идеально, чтобы выдержать безрассудное требование применимости к любой ситуации в любое время.
4. Некоторые притчи, чтобы их понять, нужно «перевести». Довольно много притч выражают свои истины в соответствии с обычаями и установлениями, которые больше не существуют, хотя для ветхозаветных израильтян они были общепринятыми. Если не посмотреть на эти притчи под углом зрения их истинных современных эквивалентов (т.е. если не постараться «перевести» их в обычаи и установления, которые существуют сегодня), то их смысл может показаться устаревшим или вовсе для вас потерянным.
Екклесиаст — книга о смысле жизни. Ее цель — показать суету, то есть тщетность и бессмысленность, всего, ради чего люди трудятся и о чем переживают в повседневной жизни. Это очень негативная, пессимистичная книга, направленная на то, чтобы вызвать у читателя мысль: «Зачем все это надо? Жизнь не имеет смысла». После чего идет вывод, к которому вела вся книга: «Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека; ибо всякое дело Бог приведёт на суд, и всё тайное, хорошо ли оно, или худо» (Еккл. 12:13, 14).
Каждый стих в этой книге должен толковаться с учетом ее общего замысла. Вырывать отрывок из книги и применять его, будто он содержит Божье окончательное слово по любой теме, значит толковать его превратно.
Песнь песней Соломона содержит прекрасную лирику о романтической, эротической любви. Поскольку она так откровенно говорит о любви между мужчиной и женщиной, религиозные люди — сначала иудеи, а потом и христиане — испытывают трудность в ее толковании. Не желая признавать, что богодухновенная книга может касаться такой темы, они постарались одухотворить ее, превратив в аллегорию, которая в иудейском контексте говорит о Божьей любви к Израилю, а в христианском — символизирует любовь Христа к Своей церкви. Хотя Библия действительно сравнивает отношения между Христом и церковью с отношениями между мужем и женой, ничто в самой книге не указывает на то, что Песнь песней Соломона написана так, что толковать ее надо аллегорически. Возможны и другие толкования. Согласно одному, которое представляется наиболее здравым, эту книгу следует воспринимать так, как есть, взяв за основу более буквальный и лежащий на поверхности смысл: ее цель — показать «красоту и святость брачно-любовных отношений, которые Бог определил для человечества» (Харрисон). Толковать стихи таким образом, что они будут противоречить этому замыслу, — значит толковать их неправильно.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Если на притчи нельзя смотреть как на богодухновенные законы, и если нельзя думать, что каждое слово в книгах Иова и Екклесиаста можно воспринимать как божественную истину, и если Песнь песней Соломона просто рассказывает о романтической любви, то какое отношение эти книги имеют к нам? Если мы не можем просто взять любой отрывок из одной из этих книг и процитировать его как «Божье Слово», чтобы поставить точку в диспуте, то как эти книги могут вообще представлять какую-либо ценность? Если мы извлечем из этих вдохновенных книг мудрости тот смысл, который Бог вложил в них, то получим от них огромную пользу. Мы можем узнать...
• из Книги Иова, что праведники могут страдать и что, страдая, они все равно должны прославлять Бога и оставаться верными Ему (Иов. 1:21, 22);
• из Книги притчей практические указания, которые помогут нам преуспеть в отношениях с Богом и людьми;
• из Книги Екклесиаста, что настоящий смысл жизни заключается в словах «бойся Бога и заповеди Его соблюдай» (Еккл. 12:13);
• из Песни песней Соломона, что сексуальные отношения между мужчиной и женщиной в браке — это дар Божий и что они несут печать Его одобрения.
Усваивая эти ценные уроки, мы обретаем ту мудрость, которую Бог хотел, чтобы мы извлекли из Его Слова.
Возможно, ценность этих четырех книг мудрости состоит в том, что они посвящены четырем моментам, которые имеют самое большое значение для людей сегодня: это страдание (Иов), успех (Притчи), смысл (Екклесиаст) и сексуальность (Песнь Соломона).