Часть 7.
— С тех пор, как погибла твоя мать… — начал Персей, но остановился.
Несколько минут царь и иларх молча смотрели друг на друга. Наконец, Персей нарушил тишину.
— То, что произошло потом… Мне пришлось так поступить. Мы никогда об этом не говорили. То, что я удалил тебя из Пеллы. Так было надо.
Леоннат покорно кивнул головой.
— Так было надо, — тихо повторил он.
Лицо Персея стало жестче, он посмотрел на Леонната, чуть прищурив глаза, но затем снова смягчился.
— Ты что-то хочешь сказать? — спросил царь. — Если есть что на душе — говори, не держи в себе!
Леоннат молчал, опустив взгляд в пол, и отчаянно пытался придумать хоть какие-то слова, которые были бы сейчас уместны и не разозлили царя, который, казалось, только успокоился и подобрел. Но тут снова заговорил Персей, и голос его звучал дружески.
— Я надеюсь, ты меня понимаешь и не осуждаешь. В жизни царя не так много места для праздников, Леоннат. Власть — это одиночество. Бремя власти — быть одному. Интересы царства…
— Превыше всего, — закончил Леоннат. Когда-то, очень давно, он уже слышал эту фразу.
Персей одобрительно кивнул и спросил:
— Я знаю, что у тебя уже взрослая дочь и недавно родился сын. Как ты назвал своих детей?
— Андриск. И Эвридика.
Персей улыбнулся. Его взгляд снова стал блуждать по комнате. Казалось, царь хочет о многом расспросить сына, но что-то его удерживает. Словно замороженный, он ведёт себя так, как требует его положение и собственный нрав. Наконец он спросил:
— Тебе что-нибудь нужно? Хорошей еды, вина, может, одежды или оружия?
С минуту Леоннат молчал в недоумении, потом ответил:
— Благодарю, Повелитель.
— Может быть, твоим людям? — продолжал Персей. — Они отличились в последних боях. И ты, насколько я знаю, был отважен и смел.
Персей выдержал паузу и затем произнес:
— Впрочем, ты всегда проявляешь себя в бою как настоящий герой. Даже твои недруги признают это. Так что ты хочешь попросить?
Леоннат задумался.
«Если я откажусь, это может вызвать его недовольство, — подумал он. — Сейчас не время для скромности или неповиновения. Но что же попросить?»
— Может быть, хорошего вина для моих воинов? — осторожно предложил он.
Персей рассмеялся:
— А разве то, что им выдают в лагере, плохое?
Леоннат сжал губы, но Персей тут же продолжил:
— Шучу! Твои воины получат вино и хорошее мясо — баранину. Подойди к распорядителю и скажи: «Повелитель приказал», и он выдаст для твоих людей всё, что ты попросишь.
— Благодарю тебя, Повелитель!
Персей снова улыбнулся и кивнул пару раз. Затем он спросил:
— А ты? Что ты попросишь для себя?
Леоннат на мгновение заколебался, но затем произнес:
— Мой конь заболел. Старая рана гноится, и лекарь не может остановить болезнь.
Персей не смог сдержать смех:
— Чего же ты просишь? Тебе нужен мой лекарь, который лечит коней, или ты хочешь выбрать себе коня из моих? Только скажи!
Леоннат покачал головой.
— У меня есть ещё пара, но тот особенно дорог мне. С ним я сражался, когда мы победили Красса и Гостилия.
Воспоминания о победах над римлянами подняли Персею настроение. Он улыбнулся и на мгновение задумался.
— Это всё? — снова спросил царь.
Леоннат осторожно пожал плечами:
— Всего остального мне вполне хватает, Повелитель… Отец.
— Всего хватает? — повторил Персей, не сводя с него взгляд. — Или всё же…
Некоторое время Леоннат молча выдерживал его взгляд, а затем тихо произнёс:
— Иногда мне не хватает отцовского слова.
Сказав это, молодой воин убрал руки за спину и сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Царь отвёл глаза, его взгляд снова стал блуждать по сторонам, не останавливаясь ни на чём.
Леоннат был напряжён от этой тишины. Внезапная пауза в разговоре давила на него не меньше, чем сама беседа. Наконец царь произнёс:
— Мне это знакомо. Когда-то я тоже проходил через подобное…
Персей не изменился в лице, хотя Леоннату показалось, что в его глазах блеснула злоба. Повелитель ответил тем же спокойным тоном, без тени раздражения.
- Жалость к себе — это не то чувство, которое должен испытывать воин. Не позволяй ему завладеть тобой, не дай ему поглотить твою душу. Иначе ты ослабеешь, и это в конце концов приведет тебя к гибели!
Персей замолчал, и на несколько минут в зале вновь воцарилась гнетущая тишина.
— Хочешь знать? — вдруг произнес царь. — Я расскажу тебе… Да, когда-то я был любим матерью и отцом. Но моя мать умерла у меня на глазах. Я стоял рядом с её ложем, держал её за руку и видел, как жизнь покидала её! А мой отец, Филипп, в это время развлекался с афинской шлюхой, выпив пару бурдюков вина…
Персей сделал паузу, отпил глоток вина из своего бокала и продолжил:
— Но даже после этого я продолжал любить отца! Я верил ему, но последние месяцы его правления отравили всё, что я помнил хорошего об отеческой любви и заботе. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы достичь македонского трона, который принадлежит мне по праву перворождения. Ты не знаешь, какие преступления мне пришлось совершить, чтобы достичь своей цели, как я попрал свою совесть и честь, как нарушил устои богов. А боги коварны и мстительны.
— На то они Боги.
Царь внезапно встал с трона и стремительно подошёл к столу. Он сам налил вино в опустевший кубок и, одним глотком опустошив его наполовину, протянул Леоннату. Персей подобрел лицом.
— Допей, — то ли предложил, то ли приказал он. — Ну?
Леоннат молча взял кубок и, пригубив вино, продолжил слушать Персея.
— Сейчас все мои помыслы и усилия направлены на достижение главной цели — изгнание римлян из Македонии. Я верю, что с помощью богов и наших усилий мы сможем победить римское войско. Мы сбросим их в море, Фермейский залив вскипит от крови италийских псов.
Он прервался, чтобы еще раз наполнить кубок. Но теперь чистой водой — не вином.
— Затем, — продолжил Персей, — дав царству несколько лет передышки, собрав союзников и друзей, мы отправим в Италию такую армию, которую Рим не видел со времён Пирра и Ганнибала. Тогда вернётся эра великого Александра, и Македония вновь станет сильнейшей державой Европы и Азии!
«Если бы всё было так просто, — подумал Леоннат. — Мы бы уже стояли у стен Рима».
— О чём ты думаешь? — словно прочитав его мысли, спросил Персей.
— О доме, — соврал Леоннат, произнеся первое, что пришло в голову.
Иларх склонил голову и, повернувшись пошел прочь из шатра. Он уже открыл полы выхода, но внезапно царь окликнул его.
- Иди, - мягко сказал он, - Врачеватель посмотрит твоего любимца.
- Леоннат?
Воин обернулся.
- Мой царь!
- Помни, что я сказал тебе сегодня. Помни ВСЁ, что я сказал тебе сегодня.
На мгновение Леоннату показалось, что в глазах Персея блеснул какой-то дьявольский огонь. Иларх невольно вздрогнул.
«Он легко приласкает меня сегодня и также легко убьет завтра», - подумал молодой воин. И сказал вслух:
- Буду помнить, мой Повелитель!
Леоннат покинул царский шатер. Почти одновременно с другого входа в зал зашел юноша лет семнадцати. Паж поклонился царю и встал около кресла в ожидании приказаний. Персей сидел в кресле, подперев голову ладонью и облокотившись на подлокотник. Несколько минут он молча смотрел на выходной клапан шатра, куда только что вышел Леоннат, потом тихо сказал:
- Следи за ним.
Продолжение следует…