У всего есть свои плюсы, иначе не бывает. Если день рождения в темном холодном декабре, то выбор цветов, которые потенциально можно получить в подарок, сильно ограничен, но в сетевых магазинах можно закупиться напитками для встречи Нового года с хорошей скидкой, и вероятность, что они достоят до часа Х, будет весьма высокой. (Внимание! Я против пьянства, но люблю хорошее вино в умеренных количествах.)
Мой сын тоже любит вино и скидки, и потому за покупками мы отправляемся вдвоем. К тому же, доставка тяжелых бутылок из магазина домой - это занятие не для дам, да простят меня феминистки.
"Настоящее шампанское - только из Шампани". Наверное, многие об этом слышали. И многие согласны, в том числе я. Но мимо полок c французским шампанским мы быстро проходим, потрогав их содержимое только взглядом. Наш бюджет такую красоту не вмещает, даже с учетом скидок. Но мы находим альтернативу по карману и по вкусу, закупаемся и довольные возвращаемся домой.
Однако в моей жизни был случай, когда я целенаправленно пошла в алкомаркет и купила бутылку французского шампанского из Шампани. Почему и зачем я это сделала - расскажу в конце статьи.
Начало этой истории весьма романтичное. Жил-был молодой американец, которого звали Алан Сигер. У него было все, о чем среднестатистический человек может только мечтать: хорошая семья, достаток, престижное образование, полученное в Гарвардском университете, возможность путешествовать и заниматься творчеством без необходимости решать материальные проблемы. Парню 20 с небольшим. Он мечтает стать поэтом и выбирает для жизни Париж - город своей мечты. На дворе стоит 1912 год...
Париж для любящих хорош:
Не стоит и мечтать,
Что где-нибудь ещё найдёшь
Такую благодать.
Когда объездишь целый мир,
Нигде в чужих краях
Мелодия столь нежных лир
Не прозвучит в ушах.
(Отрывок из стихотворения Алана Сигера "Париж. Песня для хора". Перевод с английского Владимира Кормана.)
Однако выпирающее со всех сторон благополучие, внешний гедонизм и богемный налет, как оказалось, были только наружной оболочкой невероятной по силе личности Алана Сигера. В бытность свою в Париже Алан написал большинство своих стихотворений, в которых нашел отражение его духовный поиск.
Я смерти не страшусь, и нет к ней отвращенья.
Она - простой конец всем начатым делам.
Я, наблюдая жизнь почти как представленье,
В ней вижу лишь одну из неизбежных драм.
Подруга ! Как умру, не сетуй с огорченьем.
Прижми к губам бокал с любимым beau-jo-lais.
Не станет ли вино волшебным облегченьем?
Не мой ли поцелуй найдёшь ты в хрустале?
В грядущих торжествах, в собраньях молодёжи,
Ты будешь всех пленять не меньше, чем меня.
Возьми тогда бокал, налей и выпей тоже -
И в памяти всплывёт восторг былого дня.
(Фрагмент стихотворения "Дворец султана". Перевод с английского Владимира Кормана).
Что это? Юношеская бравада? Или мудрость благородного человека, настоящего мужчины, для которого благополучие любимой женщины ценнее собственной жизни? Скоро мы это узнаем. А пока просто запомним образ поцелуя, передаваемого через бокал вина как память об усопшем.
Наступил трагический 1914 год, и Алан Сигер без малейшего колебания сменил свой романтичный богемный наряд на мундир солдата Иностранного легиона.
Перед ним проплывут образы молодых людей, которые были его спутниками во многих ночных приключениях в Латинском квартале или на Монмартре. Но они тихо и безропотно встали под ружье, ведомые не столько мыслью о какой-либо военной браваде или славе, сколько желанием сделать так, чтобы последующие поколения могли жить свободно от угрозы, вдруг нависшей над их жизнями. Так кто же из тех, кто разделял с ними часы радости, может теперь, в час их испытаний, решить, что при прочих равных условиях его место больше не рядом с ними, что бремя, которое непрошено легло на их плечи, нет надобности разделять? Только тот, у кого нет ни воображения, ни совести.
(Фрагмент статьи Алана Сигера "Что солдат думает о войне", опубликованной в нью-йоркском журнале "The New Republic" 22 мая 1915 года. Перевод с английского автора.)
Осенью 1915 года легионеры приняли участие во Второй битве при Шампани. Это было кровопролитное сражение, ознаменовавшееся для Франции и воевавших на ее стороне легионеров лишь небольшим тактическим успехом. С ним связаны, наверное, самые пронзительные стихотворения Алана Сигера их его военного цикла: Мактуб и Шампань 1914-1915.
Алан писал своим родным с фронта:
Я чувствую себя хорошо, в своей стихии, потому что всегда жаждал такого рода вещей, всегда желал присутствовать там, где жизнь пульсирует наиболее отчетливо. Каждая минута здесь стоит недель обычного опыта. Как прекрасен этот вид над солнечными виноградниками! Желтый полуденный солнечный свет ослепительно скользит по этой прекрасной долине Шампани.
И какая любопытная аномалия: на этом склоне весело поют сборщики винограда за своей работой, на другом ревут батареи. Бум! Бум! И самолеты непрерывно пролетают над головой на разведку. Наверное, любую другую жизнь это может испортить…
(Текст письма взят из предисловия Уильяма Арчера к книге Алана Сигера "Poems", перевод с английского автора).
После выхода публицистических статей и стихотворений военного цикла критики часто упрекали Алана Сигера в агрессивности, кровожадности, неспособности жить обычной мирной жизнью. Но он находился за тысячи километров от Нью-Йорка и ни о чем об этом не знал. И я полагаю, что если бы это до него дошло, то никак бы не задело. Вот что он написал своей маме, когда узнал, что в американской прессе появились сообщения о его гибели в Шампанском сражении.
Я ужасно огорчен из-за того, что вы так страдали. Мне следовало бы договориться о телеграмме после сражения, если бы я знал, что были запущены такие абсурдные слухи.
Здесь возникает здравое понимание незначительности индивидуума. И требуется усилие, чтобы представить себе, что если кто-то пойдет ко дну, это будет иметь какое-то особое значение для кого-либо или чего-либо. Так много лучших людей ушли, и все же мир вращается точно так же.
(Текст письма взят из предисловия Уильяма Арчера к книге Алана Сигера "Poems", перевод с английского автора).
Это уже другое понимание. Другое измерение. Другая жизнь. Жизнь, где нет места мелочности, злобе, страху, потому что все человеческое существо поглощено Любовью. К самой жизни. К людям. К прекрасной женщине.
Но также неверно будет говорить, что это война сделала Алана таким. Война просто поставила окончательную точку в его становлении как личности. А образ поминального поцелуя перекочевал из веселого игривого стихотворения о парижской жизни в пронзительную эпитафию товарищам по оружию.
Алан Сигер. Шампань 1914-1915
Налей себе на празднике бокал
Прекрасного французского вина,
В котором воплотился солнца жар
И мира красота заключена.
Ты жив и счастлив. Выпей ж за того,
Кто долг благочестивый не забыл,
И там, где это сделано вино,
Своею кровью землю освятил.
Под деревянным маленьким крестом
Обрел навечно свой покой солдат.
Не могут потревожить его сон
Те пушки, что без устали палят.
Чтоб поколенья будущих детей
Могли без страха и бесчестья жить,
А счастье было ярче и полней,
Он пал, стремясь собой других прикрыть.
И не важна ему была цена,
Какую за свободу он отдал:
Нужна была победа лишь одна,
И за нее своей он грудью встал.
Мне думать нравится, что если будет честь
Мне пасть в бою, как храбрый тот солдат,
То у меня тогда надежда есть
Остаться на Земле, чтобы когда
Веселый пир во здравье загремит,
Где будет радость, шутки, шум и гам,
То искра моей жизни полетит
Из винной чаши к дорогим таким губам...
Увы, как много тех, кто жизнь любил,
Дары ее счастливые ценя,
Погибли здесь. Растут ряды могил.
Но слез не нужно. Попрошу вас я
Не в скорби коротать земные дни,
Но жить за них. Ведь это ради вас
Они пошли сквозь ужасы войны,
На поле битвы встретив смертный час.
Пусть жизнь бурлит, пусть музыка звучит,
Пусть в радости пребудет каждый дом.
Но тост за настоящих тех мужчин
Пусть будет на пиру провозглашен.
Им не нужна сейчас иная дань:
Они любили Землю и ушли.
В их память поцелуй бокала край
С вином с полей, где падали они.
Это немного сокращенный вариант, полностью стихотворение можно прочесть здесь.
Теперь о себе немного скажу. От мистики и эзотерики я весьма далека. Стихов никогда раньше не писала. И переводчик я начинающий. Но стихотворение "Шампань 1914-1915" я перевела быстро, за день-два. Перевод не совершенен, не лишен недостатков, которые при желании можно обсудить. Но у меня такого желания нет, потому что до сих пор в памяти ощущения от работы над этим переводом.
Рифмы появлялись в голове как вспышки молний. Остальные слова нанизывались на них почти без усилий. Оставалось только немного доработать, дошлифовать каждую строфу, периодически вытирая слезы, которые почему-то лились и лились. А когда я закончила перевод, то возникло чувство, что это как бы и не я сделала, потому что здесь присутствует нечто значительно большее, чем мои навыки и умения. И я поняла, что надо предпринять.
Поход в алкомаркет, выбор бутылки французского шампанского... Конечно же, разделяю ее с домашними, потому что выпить эту бутылку в одиночку невозможно ни с физической, ни с моральной точки зрения.
И - вот правду говорю, ради этого и статью затеяла - я часто ощущаю в своей жизни незримое присутствие Алана. И не только, когда перевожу его стихи или пью французское шампанское за помин его души. Я убеждена, что жизнь Алана не закончилась дождливой июльской ночью 1916 года возле маленькой французской деревни, где сейчас проживает чуть более 100 человек.
Возрождение
И если смерть возьмет мой дар любви
И юности счастливой, все равно
Я верю, не покину я Земли,
И голубем, стремящимся в гнездо
Мой дух в Вселенной путь отыщет свой
К пристанищу любви моей земной.
(перевод с английского автора)
Такие люди, как Алан Сигер, своим творчеством и, прежде всего, своим жизненным подвигом несут людям понимание неотмирных истин и заповедей, по сути являющихся рецептами не просто выживания, но блаженства в любых, даже самых страшных, жизненных обстоятельствах: "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга". (Ин. 13:34)
Уважаемые читатели!
Подписывайтесь на канал Смотри в Корень. Здесь будет интересно, я постараюсь.