«Его картины проникнуты высшей правдой, но правдоподобия в них нет», - писал о Клоде Лоррене (1600 – 1682) Гете. А герой романа Достоевского «Подросток» видел такой сон об одном из шедевров французского мастера: В Дрездене, в галерее, есть картина Клода Лоррена, по каталогу — «Асис и Галатея»; я же называл ее всегда «Золотым веком», сам не знаю почему. Я уж и прежде ее видел, а теперь, дня три назад, еще раз мимоездом заметил. Эта-то картина мне и приснилась, но не как картина, а как будто какая-то быль. Я, впрочем, не знаю, что мне именно снилось: точно так, как и в картине, — уголок Греческого архипелага, причем и время как бы перешло за три тысячи лет назад; голубые, ласковые волны, острова и скалы, цветущее прибрежье, волшебная панорама вдали, заходящее зовущее солнце — словами не передашь».
«Асис и Галатея» была одной из любимых картин самого Достоевского. А название «Золотой век» могло бы стоять под очень многими работами Лоррена. Обычно это очень гармоничный и поэтичный, ничем не омраченный пейзаж. Казалось бы, он всего лишь фон для иллюстраций эпизодов из жизни героев древних мифов – Энея, Дидоны, Аполлона, Париса. Но скорее это они дополняют картину, а не наоборот. Лоррен создает свой собственный миф, свое воспоминание об утраченном Золотом веке.
Сам он свой идеал, свою землю обетованную нашел в Италии, где прожил 55 лет. В отличие от «академика» Пуссена, Лоррен был романтичен, боготворил свет и исследовал проблему солнечного освещения. А еще повлиял на англичанина Тернера, которого некоторые считают предтечей импрессионизма и даже абстракционизма. Вот такая нить протянулась из Золотого века в будущее.
