Тираж "Сказок казака Луганского" был конфискован но, к счастью, не весь. Кое-что попало к читателям, и о книге заговорил "весь Петербург". Вот, наконец, повод для автора познакомиться с Пушкиным! Владимир Даль явился к поэту и подарил экземпляр своей книги. Угадал - у Пушкина её не было, обрадовался подарку. Творцы русского языка понравились друг другу, но тогда ограничились просто светским знакомством: Даль был очень занят. Делами служебными и личными.
Назначение в Оренбург всё же состоялось, но это была не ссылка, а командировка. Новый генерал - губернатор Оренбурга Перовский предложил Далю должность чиновника для особых поручений. Странная такая должность: с неопределённым кругом обязанностей, но с простором для личной инициативы. И с хорошим жалованием. К тому же - под началом человека умного и просвещённого.
Почувствовав, наконец, крепкую почву под ногами, Даль сделал предложение Юлии Андре. Юленьке - ведь ей было всего семнадцать лет.
Через месяц обвенчались, а через три дня после свадьбы - в путь! В Оренбург. Поездка и стала их свадебным путешествием.
Степь подарила Далю новые темы и сюжеты: жизнь людей, которых и за людей -то считать не принято - кочевники! Запуганные, обобранные чиновниками, абсолютно нищие, они прятались, завидев человека в форме! И Владимир Иванович угадал единственный способ войти к ним в доверие - стал учить их язык. Через год к нему уже обращались как к судье, рассказывая о семейных неурядицах и спорах из-за наследства в виде козы... А вот русское население этих мест было близко к восстанию. Надо было предотвратить зарождение новой пугачёвщины!
И неожиданная весть: в Оренбург приехал Пушкин. Собирать материалы для "Истории Пугачёва".
Даль уже хорошо знал историю Оренбурга, лучшего проводника найти было невозможно. Вдвоём они объезжали казачьи станицы, искали и находили стариков - очевидцев. Старая казачка Бунтова во всех подробностях описала внешность Пугачёва, его одежду, походку. Живописно поведала о том, как "мужицкий царь" вошёл в церковь, в алтарь, сел прямо на церковный престол и сказал: "Как давно я не сидел на престоле!" В восторге от такого рассказа Пушкин подарил ей червонец.
И что же? На следующий же день казачку арестовали по доносу соседей: "Смуглый господин подбивал на пугачёвщину и дарил золотом; должно быть, антихрист". Хорошо, что подозрительного господина нашли у самого губернатора!
Пушкин много говорил Далю о своих планах, а планов у него было поистине на три жизни. Следующими произведениями должны были стать исторические романы, прежде всего о Петре Великом. Вместе гостили у местного инженера Артюхова, страстного охотника и хозяина лучшей в Оренбурге бани, вместе с ним развлеклись охотой на вальдшнепов. Вместе ездили по крепостям Оренбургской линии. Последний вечер перед отъездом Пушкин провёл в доме Далей, и совершенно очаровал Юленьку.
Знакомство с Пушкиным переросло в дружбу, и именно с этого времени Даль пишет произведения, преимущественно, художественные. Становится настоящим мастером короткого рассказа. Написал и две автобиографические повести: "Вакх Сидоров Чайкин" и "Мичман Поцелуев".
Появились и новые друзья - ссыльные поляки. Они прониклись доверием к Далю после того, как он сумел замять дело о несостоявшемся побеге. Повернул так, что был наказан доносчик!
Пришлось выдержать столкновение и с местной шишкой - генералом Тимашевым. Генерал посадил в острог свою крепостную, семнадцатилетнюю Агафью - "хамка", несмотря на лютую порку, отказала барину в "любви"! По Ходатайству Даля Перовский добился вольной для девушки, а о поведении её хозяина донёс в Петербург.
И наконец знакомство с самой замкнутой общиной, в которую вход чужаку, казалось, был заказан навсегда: со старообрядцами. Это были буквально выходцы из шестнадцатого века, причём из разных губерний! Такого языкового клада Владимир Иванович не находил нигде. Ни до, ни после.
В Оренбурге в 1834 году у Далей родился сын, наречённый двойным именем: Лев-Арслан. В Оренбурге Владимир Иванович прожил в общей сложности восемь лет, и считал, что как писатель состоялся именно там.
В конце 1836 года генерал Перовский поехал в Петербург. Даль его сопровождал, радостно предвкушая, как он покажет столичным литераторам свои "запасы".
И действительно, слава Даля - чтеца разлетелась мгновенно. Что бы он ни читал, сказки или повести, вечер непременно заканчивался "игрой в слова" - прибаутками, байками, народными сценками. На одном из таких вечеров литераторы поспорили, что не найдётся такого народного слова, которого хоть кто-нибудь из присутствующих, да не знал бы. Даль тут же спросил: "Как называется шкура, которую сбрасывает змея во время линьки?" Никто не знал... Пришлось ответить самому: "Выползина!"
Пушкину понравилось. Вскоре нашёл случай похвастаться новым сюртуком:
- Что, хороша выползина?
Это был тот самый сюртук, который поэт наденет на дуэль... И который вдова Пушкина подарит Далю.
О ранении Пушкина Даль узнал с опозданием на день. Примчался. Народу вокруг дома и в доме было столько, что с трудом протиснулся. Доктора Шольц, Арендт и Спасский не сочли нужным скрывать от Пушкина безнадёжность его положения, но сам Александр Сергеевич ещё не хотел верить. Он всматривался в лицо Даля, пытаясь угадать его мысли. Даль был спокоен. Улыбнулся. Замечательная профессиональная выдержка.
- Скоро ли умру? - спросил Пушкин, и получил ответ: "Мы надеемся - надейся и ты".
Присутствие Даля явно успокаивало Пушкина: заснул. Даль не отходил от него двое суток. Говорят- сделал всё, что мог. Но... что он мог?
Полостная операция без наркоза немыслима - искать пулю можно будет только ПОСЛЕ. А пока - пиявки, компрессы да опиум. И разговоры в те минуты, когда другу становилось чуть легче. Вот Пушкин снимает с руки изумрудный перстень, который считал своим талисманом:
- Даль... Возьми. На память. Мне уж больше не писать.
Даль, Жуковский и Данзас заметили момент смерти поэта. Так тихо: просто перестал дышать... надо было сообщить вдове, но ничего говорить не пришлось: Наталья Николаевна взглянула на них - и всё поняла.
Владимиру Ивановичу предстояла ещё одна бессонная ночь: вскрытие тела. Да, врачам не в чем было себя упрекнуть: ранение было смертельным. Впоследствии в статье "Смерть Пушкина" Даль напишет: "Может быть, когда-нибудь врачи и научатся спасать раненых в живот, но до сих пор я не видел таких чудес".
Впору прийти в отчаяние, когда всё твоё искусство не способно помочь самым дорогим людям! Вернувшись в Оренбург, Владимир Иванович ужаснулся, как заметно сдала жена... Может быть, всё дело в смерти их второго сына? Но нет, зачем себя обманывать, ведь ещё в Петербурге врачи советовали ей сменить климат - подозревали чахотку.
Через год Юлия родила девочку - и силы её покинули окончательно. Вскоре она умерла. Это было чудовищно - в 22 года!
Заботу о детях взяла на себя мать Даля - приехала в Оренбург. А сам он в очередной раз решил круто переменить свою жизнь - в экспедицию! В Хивинский поход!
И не заметил тогда, каким влюблённым взглядом провожает его Катенька - дочка одного из его пациентов, майора Соколова...
(продолжение следует,
начало здесь: