Все это прямо противоположно тому, чего требуют истинные и долгосрочные национальные интересы России: интенсивного развития Сибири и Дальнего Востока, крупных федеральных программ освоения этих территорий, привлечения национальных и иностранных инвестиций, создания стимулов для притока населения из европейской части страны и других постсоветских республик, строительства современной инфраструктуры коммуникаций и цивилизованных городских условий жизни. Это позволило бы использовать ресурсы Сибири для экономического роста и подъема благосостояния россиян, для укрепления связей с Западом — главным источником капитала и технологического содействия.
Изменения последних лет в экономической, политической и идеологической жизни России, демократическое развитие (несмотря на огромные и трагические провалы, такие как "шоковая терапия" и война в Чечне), открытость для многогранного сотрудничества с зарубежными странами, — все эти тенденции оказывают глубокое влияние на многовековые традиции России и создают принципиально новую нацию. Основательный пересмотр курса экономических реформ ради преодоления опустошительного экономического и социального кризиса, демократизация государственной системы и обеспечение четких приоритетов и последовательности во внешней политике — окончательно покончили бы с традициями имперской экспансии на базе мессианско-авторитарного строя. Они останутся предметом академических дискуссий, философии и искусства, но не темой практической политики.
Сильная и демократическая Россия не будет представлять угрозы для соседних стран, у нее не будет антагонистических противоречий с Западом, она будет действовать, руководствуясь теми же самыми правилами и исходя из тех же самых понятных и предсказуемых мотиваций, посредством открытой системы формирования политики. Вместе с тем демократическая Россия имеет неотъемлемое право на свою собственную внешнюю политику, интересы безопасности и сильную оборону. И в этом смысле со стороны США и их союзников требуется коренной пересмотр отношения к России как участнику мировой политики. В последние годы их подход шарахался из одной крайности в другую: от обращения с ней как с бесправной, подопечной, "побежденной" страной — к противодействию ей как потенциально реваншистской, неоимперской державе.