Часа через два прибежала Зоя, притащив в сумке: пелёнки, распашонки, ползунки и даже бутылочку для молока.
- Не новое, но вполне себе добротное. Берегла на случай, если за вторым соберусь. Пользуйтесь.
- Спасибо тебе, подруга! Что бы мы без тебя делали?
- Как что? В милицию бы пошли. Ладно, не о том сейчас речь. У меня времени не много. Давай обсудим насущные проблемы. Чем кормить, как пеленать, как купать...
И Зойка подробно всё рассказала и показала. Она ловко запеленала малыша в кокон, в котором тот лежал с вытянутыми ручками и ножками.
- Здорово! У меня так не получается.
- Научишься. Дело-то не хитрое. Я побежала домой. Буду прибегать к тебе раз в день. Если нужно, в магазин сбегаю и прочее.
Зойка, как обычно, неугомонная. Прибежала, всё разрулила и снова убежала. Когда Алька осталась одна, она ещё какое-то время любовалась малышом, но огромное хозяйство требовало участия и заботы. Первые дни было тяжело всё это совмещать. Сначала ей мерещилось, что малыш плачет, потом боялась, что он умер, потому как поест, так и уснёт на несколько часов. В памяти всплывали рассказы женщин, как дети плакали и день, и ночь...
Напротив, её малыш был очень спокойным. Создавалось впечатление, что он с пониманием относился к своей новой маме. Как будто чувствовал, что хлопот у неё много, и давал возможность привыкнуть к новому распорядку дня.
Зойка тем временем обежала деревню, где жила с мужем, и деревню, из которой были они с Алевтиной родом, пытаясь понять, родились ли в чьих-то семьях дети, да безрезультатно. Все рождённые младенцы были при родителях и купались в любви и сытой жизни.
- Не пойму, откуда взялся ребёнок, - рассуждала Зоя во время очередного визита к Альке. - Конечно, его могли привезти хоть откуда, но этот человек точно знал, что тебе он нужен. Значит, это кто-то из своих.
- Скорее всего, так, но как понять, кто это? - ответила Алька, которая всё это время кормила малыша из бутылочки. Как обычно, он уснул у неё на руках, и мамочка бережно переложила его на кровать.
- В этом-то и проблема. У тебя помимо местных приезжают покупатели за шалями. Может, из этих кто? Как решила назвать его? - спросила Зойка, наблюдая за семейной идиллией подруги.
- Хочу назвать Святославом. Не без помощи святых он попал ко мне, - ответила Аля и бережно укрыла малыша покрывалом.
- Имя красивое, а вот насчёт святых ты это зря. Людей, бросивших дитё под проливным дождём на улице, сложно назвать святыми. Я бы хотела посмотреть в глаза этой своло@чи. Бросить и пойти спать в тёплую кроватку. А если бы ты не услышала?
- Думаю, что они уверены были, что услышу. Меня не покидала уверенность, что за мной кто-то наблюдал в тот момент, когда я его нашла. В такой темноте спрятаться не сложно было. Знаешь, Бог им судья. У меня есть Святик, и я счастлива!
- Что дальше-то делать будем? - поинтересовалась Зойка. - Мои поиски ничего не дали. Прошло уже почти два месяца. Нужно предъявлять ребёнка миру.
- Я не готова отдать его. Как бы нам найти родителей Святослава и получить на него отказ? Тогда я сразу смогу усыновить его. Давай пока повременим... пожалуйста! - умоляла Алька.
- Твоё дело. Давай повременим, но всё равно с этим нужно что-то делать, и чем быстрее, тем лучше.
Действительно, время шло, и в один миг безмятежная жизнь Альки закончилась. В тот день ничего не предвещало беды. Свежее прохладное утро, солнце совсем недавно встало из-за горизонта, и его первые лучи еще не успели прогреть воздух. Вдалеке виднелся лес, раскрашенный ранней осенью в жёлтый, оранжевый и багряный цвета. Рябины погрузнели под тяжестью поспевших ягод. Благодать стояла такая, что глаз не оторвать.
Аля уже покормила Святика и управлялась с делами во дворе, когда заметила воткнутый в ворота конверт. Он оказался не подписан и заклеен. Вспомнилось, что вчера вечером, когда купала сыночка, грозно лаял Байкал. Видимо, тогда его и принесли. Алевтина поспешила домой. Чувство тревоги сопровождало каждое её действие. Открыв конверт, Алька увидела листок со вклеенными буквами. А написано там было следующее:
"Ты скрываешь чужого ребёнка. Хочешь, чтобы я молчал, то плати. Сто тысяч рублей - цена моего молчания. Через неделю принеси деньги в заброшенный дом за мельницей и оставь их в почтовом ящике. Не вздумай кому-нибудь об этом сказать. Пожалеешь."
От страха ноги у Альки налились свинцом, и она опустилась на лавку...