Все гениальное просто.
Творчество русского художника-пейзажиста Ивана Ивановича Шишкина подтверждает это наблюдение. Его полотна красивы, величественны и монументальны, а еще они по-настоящему близки нашим соотечественникам, потому что позволяют увидеть сокровенную тайну русской природы и русской души.
Есть среди работ Шишкина одна картина, которую мы все любим и помним с детства.
Называется она «Утро в сосновом лесу». На ней изображен мягкий восход солнца, лучи которого едва проглядывают сквозь чащу дикого леса. Рядом с переломившейся от ветра сосной примостилась семья медведей. Медвежата забавно играют, пытаются влезть на ствол дерева, а их мать с серьезным видом наблюдает за их потугами со стороны.
Должно быть, лес дальний, глухой, из людей здесь бывают лишь редкие охотники. Но благодаря художнику, зрители могут увидеть играющих медведей.
Медведь для России – животное сакральное. В нем и сила, и мощь, и величие, и опасность.
И, несмотря на то, что медвежата настроены дружелюбно, при встрече с врагом смогут дать ему достойный отпор.
Шишкину удалось передать на своем полотне не просто красоту родной природы, он смог воплотить в картине идею «русского мира», его внутренней тайной силы.
Недаром художника называли «царем леса». Он один из первых смог уйти от изображения природы лишь как «фона» событий, придав ей реалистические черты, глубокий смысл, сделав символом России.
Картину свою он написал в 1889 году, назвав «Медвежье семейство в лесу».
Ее тут же купил коллекционер Павел Третьяков.
По легенде, на картине было два имени: «Иван Шишкин и Константин Савицкий», который помог нарисовать тех самых симпатичных мишек.
Третьяков, увидев две подписи, приказал принести скипидар и снять роспись Савицкого.
Искусствоведы до сих пор спорят о том, вложил ли Шишкин в руки своего друга Савицкого кисть и попросил ли его нарисовать медведей?
С одной стороны, в этом не было смысла, так как сам Иван Шишкин был прекрасным анималистом, но, с другой стороны, его друг нуждался в средствах. Возможно, Иван Иванович решил ему помочь именно таким образом.
Так или иначе, четверть большого гонорара за это полотно была передана Савицкому.
Однако специалисты Третьяковской галереи, исследовавшие картину в наше время, утверждают, что она написана рукою лишь одного художника.