Упустил один важный юбилей. 160 лет назад, 19 января 1863 года в семье донского казака родился писатель Александр Серафимович, автор повести «Железный поток» о героическом походе Таманской армии под руководством Епифана Ковтюха. У нас она была в школьной программе. Помню, что уже тогда временами возникало ощущение самого настоящего «ужастика».
Все-таки великая советская литература никогда не замалчивала трагизм гражданской войны. Это еще и к тому, что плотно занимаясь темой «1937 года», я много раз убеждался, что без изучения гражданской войны и ее последствий, ее влияния на сознание миллионов людей, последующие события понять невозможно. Ни на Кубани, ни в Карелии, ни в Сибири. Можно лишь как слесарь-педофил Дмитриев, на иностранные гранты лепить либеральные агитки...
Возвращаясь к книге Серафимовича, пара цитат:
«Кто-нибудь подбросит на тлеющие угли корявое, сухое, цапастое держи-дерево. Закорежится, вспыхнет, отодвинет темноту, – и опять стоят, опираясь о штыки; уткнулись в бороду старые; бабы пригорюнились; озаренно проступают подпертые кулаками внимательные головы.
– Дуже дивчину мучилы, ой, як мурдовалы. Козаки, цила сотня… один за одним сгнушались над ней, так и умерла пид ими. Сестрой у наших у госпитали була, стрижена, як хлопец, босиком все бигала, работница с заводу; конопата та ризва така. Не схотила тикать от раненых: никому присмотреть, никому воды подать. У тифу богато лежало. Всих порубилы – тысяч с двадцать. Со второго этажа кидалы на мостовую. Ахвицеры, козаки с шашками по всиму городу шукалы, всих до одного умертвилы. Богато залило увись город.
И уже нет звездной ночи, нет чернеющих гор, а стоит: «Товарищи! товарищи!.. я – не тифозный, я – раненый…» – немеркнуще стоит перед глазами».
А это про наших, про красных:
«Из поповского дома выводили людей, с пепельными лицами, в золотых погонах, – захватили часть штаба. На куче навоза возле поповской конюшни им рубили головы. За гомоном, криками, выстрелами, ругательствами не слышно было, как шумит река.
Разыскали дом станичного атамана. От чердака до подвала все обыскали – нет его. Убежал. Тогда стали рубить детей. Атаманша на коленях волочилась с разметавшимися косами, неотдираемо хватаясь за их ноги. Один из рубивших укоризненно сказал:
– Чего ж кричишь, як ризаная. От у меня аккурат, як твоя, дочка трехлетка… в щебень закопали там, у горах, – та я ж не кричав.
Срубил девочку, потом развалил череп хохотавшей матери»
Да, вот так вот, без прикрас. «Железный поток» — это не оптимистичная агитка, а правдивая и трагическая эпопея. Хотя в конечном итоге тоже оптимистичная.
В свое время Вадим Кожинов хорошо подметил, что появившиеся в перестройку разоблачительные книжки о революционном терроре — просто макулатура, не имеющая отношения к жизни. По сравнению, например, с «Тихим Доном», в котором жестокость той эпохи воссоздана в качестве «обычной» повседневности человеческой жизни. При этом совершающие страшные деяния главные герои «Тихого Дона» в конечном счете остаются людьми в полном смысле этого слова, людьми, способными совершать и бескорыстные, высокие, благородные поступки.
И Серафимович тоже показывает, что всей жестокости, при всей бездне невежества и некультурности, его симпатии на стороне Красной Армии – на стороне таманцев:
«Демобилизованные из царской армии и мобилизованные советской властью, добровольно вступившие в красные войска, в большинстве мелкие ремесленники – бондари, слесаря, лудильщики, столяры, сапожники, парикмахеры и особенно много рыбаков. Все это перебивавшиеся с хлеба на квас «иногородние», все это трудовой люд, для которого приход советской власти внезапно приоткрыл краешек над жизнью, – вдруг почуялось, что она может быть и не такой собачьей, как была…»
