-Сбудется-не сбудется… – Серафима усмехнулась, легко освободила руку. На мгновение её глаза будто обожгли инженера Анисимова синим огнём: – Тебе какая разница, – что здесь сбудется, а что не сбудется.
- Вообще-то, я, как ты недавно угадала, начальник. Я горный инженер… Значит, есть мне разница, что и как на шахте будет.
- От тоски своей ты сюда приехал.
Сергей Степанович отчего-то вспыхнул:
- Что ты знаешь про мою тоску!.. А приехал я работать.
- А ко мне чего пришёл?
Анисимов закурил.
- Говорят мужики, – ты уже не впервые угадываешь, что на шахте произойдёт. Понять хочу, как это у тебя получается – точно так угадать.
Теперь жарким полымем взялось Серафимино лицо:
- Это тебе угадывать, – кто в Верхнем девка, а кто баба… А я не угадываю. Я ведаю.
- Ведьма, значит, – Анисимов скрыл улыбку за густым дымом.
- Как хочешь, так и думай, – равнодушно ответила Серафима. – И иди. Некогда мне с тобою.
Она плотно прикрыла дверь в избушке. За терновыми кустами мелькнул рыжий хвост с чёрным кончиком. Анисимов припомнил, как шахтёры рассказывали о здешней лисице – будто она и указала первым рудознатцам, где на склонах Лисьей Балки залегает каменный уголь, несметное богатство здешней земли… С минуту потоптался у крылечка – делать нечего, надо возвращаться на шахту.
Уже отошёл от избушки, как что-то заставило его оглянуться: Серафима смотрела ему вслед, а рядом с нею… сидела лисичка с чёрным кончиком хвоста…
… Анютка уже не приносила бате обед: к зиме главные работы были выполнены, и десятник Ивашин ходил обедать домой. А надежда Павла на встречу с Анютой неожиданно сбылась. Всего за одну ночь снег укрыл склоны Лисьей балки, и местные парни устроили катание на санках. И девушки сбежались к Лисьей Балке, глядели на шумное веселье парней, несмело посмеивались на пылкие приглашения прокатиться… Анюта незаметно отыскала взглядом черноглазого матроса. Сердце счастливо взлетело: он вдруг оглянулся на неё, улыбнулся. Потом что-то сказал своему другу. А друг, рослый светловолосый парень, в таком же матросском кафтане, как и черноглазый, отчего-то покраснел. Анюта затаила дыхание: ждала, что черноглазый матрос подойдёт к ней и предложит покататься. Она даже зажмурилась… и решила, что согласится.
А Андрей убеждал Павла:
-Да позови же ты её прокатиться! Ну, чего ждёшь! Когда ещё представится такой случай – познакомиться с нею!
Павел хмурил брови:
-Да как же, – так-то сразу… Мы с нею ни разу и не говорили даже. А тут – сразу на санях… с горы.
- Вот и поговорите заодно!
Павел с сомнением качал головой. Тогда Андрей прихватил чьи-то застоявшиеся сани, подбежал к Анюте:
- Прокатимся, черноглазая?
У Анютки сердце застучало-застучало: сбылось!.. И он, сам такой черноглазый, заметил, что у неё тоже глаза тёмно-карие, черноглазой её назвал!..
А он заглянул ей в глаза:
- Знаю, что Анютой тебя зовут. Красивое у тебя имя… А меня Андреем кличут.
Андрей!.. Анютке показалось, что она так и думала, – его Андреем зовут… Самым лучшим именем!
Кататься с ним хоть и стыдно было… и страшно немного, но всё равно – так хорошо, так надёжно!
И так жалко было, что дни короткие, и уже начинало смеркаться. Парни провожали девушек домой, и далеко слышались весёлые голоса и смех.
Павел шёл молча, а Андрей уже успел рассказать Анюте о шахтной проходке, о том, как нужен горюч- камень Луганскому литейному заводу и Черноморскому флоту… И теперь рассказывал про Севастополь и корабли. Без конца незаметно подталкивал Павла, – чтоб не молчал, а тоже рассказал Анюте что-нибудь интересное… Ну, хотя бы его слова подтвердил!
Десятник Ивашин во дворе поил лошадей. Кивнул парням из-за калитки, строгим взглядом показал дочке на дверь избы, ещё и укоризненно покачал головой вслед Анютке: такое счастье светилось в её глазах…
А Павел хмуро взглянул на Андрея:
- Уж слишком разговорился ты…
Андреевы брови изумлённо взлетели:
- Так я ж за тебя говорил, Павлуха!.. Ты ж молчал, будто рыба… А кто ж молча девушку домой провожает! Смотри, – подумает Анютка, что ты немой! Я ж для тебя старался!
Андрей и правда не заметил, что Анютка на него оглянулась, когда уже во двор забежала, – на него посмотрела, а не на Павла… А Павел увидел это. Угрюмо молчал и хмурился – до самого дома…
А Андрей и дома не умолкал:
- Решил я, Павел, точно: остаюсь, буду в проходке работать. Крепко засел во мне интерес к шахтёрскому делу: это ж сила-то какая – в горюч-камне! В шахтах здешних – какая сила! Ты вздумай только: в такую глубину уходят!.. И отдаёт эта глубина свои сокровенные богатства. Инженер Анисимов рассказывал, что скоро в шахтах будут паровые машины… И всё дальше будем уходить под землю… А сколько шахт новых будет – по всему краю, что по обе стороны от Северского Донца стелется! И города, говорил Анисимов… Заводы, – вслед за углём!
Делано равнодушно Павел перебил Андрюхину горячую речь:
- А Лизонька Ерофеева?.. Неужто забыл?
Андрей улыбнулся:
- Нет, Павел, не забыл я Лизоньку… Надумал я вот что: попрошу отпуск у Анисимова, объясню ему, – всё про Лизоньку. Сергей Степанович – человек душевный, он поймёт меня. В Севастополе обвенчаемся, и привезу я Лизоньку сюда.
- Думаешь, боцман Ерофеев отпустит Лизоньку с тобой?
- А как он не отпустит, – коли она женою моей будет? Где муж, там и жена!
- Да отдаст ли Ерофеев за тебя Лизоньку?
- Любовь промеж нас. Как не отдаст!
- А она говорила тебе, что люб ты ей?
- Какая же девушка об этом скажет!.. Я сердцем чувствую, что любит она меня, – так же, как я её.
Хотел Павел напомнить Андрюхе про фельдшера Прохорова, который метит в зятья боцману Ерофееву, да не решился – понял, что слова его бросят тень на Андрееву надежду… на его уверенное ожидание счастья и любви.
К Рождеству Андрей рассчитывал попасть в Севастополь, а после Святок – обвенчаться с Лизаветой Макаровной.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16
Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20 Часть 21
Навигация по каналу «Полевые цветы»