Для американцев, которые любят искусство таких, как Ганс Гольбейн, Эдуард Мане, Жорж Брак и Пол Клей, впереди темные времена. Каждый из них - блестящий художник, но ни одно из них не является фамилией, как Клод Моне или Пабло Пикассо. После многих лет упадка общественного художественного образования, только самые известные художники признаются широкой публикой, способной заманить людей посмотреть на свое искусство в музеях. И это вызывает неприятности у художников прошлого.
На самом деле, мы уже это видим. Музейное образование в США в целом кажется довольно здоровым. За последние три года 242 музея, входящих в Ассоциацию директоров художественных музеев, ежегодно посещали более 60 миллионов человек. Опросы Национального фонда искусств показывают, что в 2015 году 19 процентов взрослых посетили художественную выставку в музее или галерее.
Но есть и более значимое число: с 2007 по 2015 год почти половина специальных выставок в крупнейших музеях США была посвящена искусству, созданному после 1970 года, по данным Художественной газеты, которая ежегодно табулирует тематику и посещаемость специальных выставок. И именно специальные выставки, а не постоянные коллекции, привлекают большинство посетителей музеев.
"Всего 20 лет назад, - пишет газета, - импрессионизм был королем; ни одна современная выставка не вошла в десятку самых посещаемых выставок в американских музеях в нашем опросе 1997 года по посещаемости. Тогда только около 20 процентов выставок, организованных американскими учреждениями, были посвящены искусству своего времени". В прошлом году семь из десяти крупнейших выставок были посвящены современному искусству, по данным газеты, которая ранжирует по среднесуточной посещаемости, а не по общей посещаемости. (По валовому показателю посещаемости четыре из десяти лучших были современными; четыре - современным искусством; только два - до 20 века).
Исследование, проведенное совместно с Национальным центром искусствоведения Южного методистского университета в Далласе, также пришло к резкому выводу: Музеи, организующие выставки современного искусства, привлекают на каждую выставку больше людей, чем те, которые представляют "сбалансированные" программы, включающие в себя экспонаты исторического искусства.
Или было бы, если бы Моцарта оттеснили, скажем, Ду Юн или Генри Треджилл, два последних лауреата Пулитцеровской премии в области музыки. Но это не так. В опере по-прежнему царят Моцарт, Верди, Пуччини, а произведения живых композиторов - это нелегкая добыча. Танцевальные труппы продают исполнения "Щелкунчика" и "Лебединого озера" Чайковского, но умоляют зрителей о современных танцевальных программах. Симфонические залы США переполнены, когда в программе присутствуют классические гении, такие как Бетховен, но сидят полупустые, когда играет современная классическая музыка. Бас-гитарист из большого симфонического оркестра рассказал в интервью для журнала, что коллеги-музыканты называют общий программный уловок - современное произведение, исполняемое между двумя популярными классическими композициями - "сэндвичем ш-ш".
Конечно, у этих дисциплин есть свои проблемы с аудиторией. Наверное, самыми популярными программами в американских концертных залах являются те, которые предлагают кинотемы, видеоигровую музыку и тому подобное - музыку, которая привлекает молодое поколение. Основная аудитория - те, кто любит Моцарта - сердится, даже если оркестры и оперные труппы стремятся приобщить их к более современной классической музыке.
Это почти противоположно тому, что происходит в изобразительном искусстве, где кураторы и режиссеры борются за то, чтобы "старое искусство" казалось "актуальным", что бы это ни значило, но современное искусство получает передачу, потому что оно сделано в настоящем. Согласно общепринятой мудрости, современное искусство более "доступно" публике, хотя даже некоторые директора музеев признают, что это неправильно характеризует ситуацию. Скорее, современное искусство кажется более доступным, потому что кураторы не любят приписывать значение произведению искусства. Вместо этого их ярлыки опираются на описание физических свойств и процессов, и зрители должны найти свой собственный смысл.
Эта двусмысленность - то, что искусство может означать все, что хочет зритель, или вообще ничего - делает современное искусство более привлекательным для более широкой аудитории. Нет необходимости изучать историю, персонажей или символы, которые изображали и использовали в своих работах художники старого образца. И, следовательно, нет причин чувствовать себя неполноценным.
