Судить о качестве альбома по степени схожести мелодий, риффов и саунда с альбомами других исполнителей, изнуряя себя поиском улик – занятие не менее легкомысленное, чем определение качества ансамбля по фасону брюк и причесок, и сходству их обладателей с имиджем других групп.
Стремление выяснить, что общего у «Муравьев» Адама Энта с обычными муравьями, и есть ли у пауков жизнь на Марсе, не покидает нас в солидном возрасте.
Стоит взрослому ребенку увидеть фото своего кумира с повязкой на глазу, как тема одноглазия тут же затмевает музыкальную тему, хотя он прекрасно знает, что у этого артиста целы оба глаза.
Игра в рок-детектива – занятие глупое, но, признаюсь, увлекательное.
Куда разумней и естественней было бы просто расслабиться и получать удовольствие, растворив себя в среде покорных потребителей – тех, что не вникают в тонкости и не суют нос в высокие материи, для разъяснения которых существует радионяня.
Проблема в том, что именно рядовые люди, «глотатели пустот», страсть как любят анализировать и толковать малопонятное, опережая специалистов в деле создания, пускай антинаучных, но дьявольски оригинальных мифов, доктрин и суждений.
И Нодди Хоулдер и Гэри Глиттер, два ярчайших представителя самой инфантильной, но долгоиграющей линии глэм-рока, оба указывают в качестве матрицы своего успеха (Глиттер прозябал одиннадцать лет) на две композиции человека по имени John Kongos, максимально далекие от остальной массы его сочинений – He’s Gonna Step on You Again и Tokoloshe Man.
Но поклонников этих честных клоунов-пародистов интересует отнюдь не вскользь, но вполне членораздельно названный общий первоисточник, а совсем другая мелочь – матерное слово, которое им слышится в Get Down With It, то, которое передают из уст в уста четыре поколения отечественных фанатов Slade.
Для них, жадно листающих книги и журналы в поисках картинок, первенство какого-то Джона Конгоса, не имеет никакого значения – и Slade, и Sweet, и Сузи Кватро возникли перед ними ниоткуда и сами по себе, тайна их чисто звукового, не визуального появления, по-прежнему подернута мраком. Девяносто девять процентов тогдашних школьников понятия не имели, что песни в слегка переделанном виде, составляющие основу репертуара их любимцев, успели отзвучать и умереть, когда их самих еще не было на свете.
Разумеется не каждый день, но регулярно у меня возникает острое желание проникнуть в мозг кого-нибудь из них, и увидеть, как в представлении каждого поколения невежд рождаются гротескные звезды сообразно фантазиям, которые те не в силах описать словами.
Трудно представить себе человека семидесятых годов, жаждущего заполучить диск американской группы с тяжелым для русского уха названием Raspberries, а даже если бы его этим диском и наградили, как сомнительной болезнью, умелые жучки на черном рынке, он едва ли бы его оценил, демонстрируя традиционный слуховой дальтонизм.
Пластинки таких «второстепенных» групп, за редким исключением воспринимались как нечто абстрактное, ненужное и невнятное.
А между тем, речь идет об одном из наиболее членораздельных и дисциплинированных коллективов по производству надежных клише для качественного изготовления крупных, но фальшивых купюр.
Достаточно поставить Go All The Way – первый трек на их дебютном диске, чтобы услышать эхо ближайшего будущего в лице победоносной Queen, чьи лирические шедевры носят явный отпечаток Beach Boys. Если не ошибаюсь, первой записью Фредди Меркури была песня из репертуара этой группы – I Can Hear Music – что весьма символично.
При этом следует помнить, что для советского спекулянта и покупателя «Пляжные мальчики» был одиозны настолько, что их просто стеснялись предлагать за деньги.
Вот вам история, что называется, с натуры: один десятиклассник всучил семикласснику сборник «Бич Бойс» в кредит, естественно, запросив несуразную сумму – двадцать пять рублей (на то время стипендия будущего инженера); семиклассник принял, но вскоре прозрел, не зная как избавиться, пока, наконец, не обменял свою опрометчивую покупку на что бы вы думали – на три телефона «проституток», списанные его одноклассником со стены в общественном туалете. Так ко мне через третьи руки попал тот заезженный и оскверненный диск, и я получил хотя бы такую возможность внимательно ознакомиться с творчеством великой группы.
«Анекдот довольно нечист», – как сказал бы Пушкин, но он красноречиво рисует нам обычаи филофонистов первой половины семидесятых.
Отвергая «Береговых ребят» (так, менее двусмысленно, называли их по «Голосу Америки») юный обскурант и неуч не понимал, что музыка такой магической силы проникнет к нему incognito под чужим именем, очарует и подчинит, возможно, в более доступной их пониманию форме.
Так и произошло, когда на короткое время главным «медляком» у здешних подростков стал Everyday группы «Слэйд» – упрощенная версия восхитительной песни Disney Girls из альбома, от которого поставщики западной пластмассы шарахались как черт от ладана. Разумеется, это был Surf’s Up всё тех же «Бич Бойс».
А еще два года спустя те, кого тошнило от одного вида «Пляжных мальчиков», упивались самым успешным опытом подражания им – квиновской Killer Queen, не замечая, как похожи и темп, и ритм и вокальные гармонии с тем, что было разработано десятью годами ранее.
Любопытно, что «козлетоны» ранних Bee Gees, в отличие от фальцетов Beach Boys и Four Seasons, все-таки смогли приворожить к себе частицу советской аудитории, но это достойная тема для отдельного разговора.
А мы хотели бы более подробно рассмотреть тот случай, когда упрощенный вариант приводит эпигонов чужого новаторства к мировому успеху, как адаптированное блюдо экзотической восточной кухни, проникая в меню фастфуда, расползается по всей планете, выставляя на посмешище доморощенных дегустаторов и экспертов.
К области возрастного ограничения «детям до 16-и» относятся не только сексуальные табу, но и вполне нейтральные с точки зрения тогдашней морали вещи. Многим моим сверстникам удалось дожить до пенсии, в ряде вопросов так и не перешагнув рубеж шестнадцатилетия.
Их опыт достоин изучения.
Дети не смотрят фильмы ужасов, не слушают классику и джаз, не читают книг мелким шрифтом. Они любят сказочные сюжеты, адаптированные для их понимания современными писателями, песни из мультфильмов, в основе которых древние легенды и мифы.
Тот, кто в этом плане однолюб, тот владеет секретом вечной молодости, без стеснения и комплексов подходя с теми же мерками к фетишам и кумирам более взрослого человека.
Множество рядовых Фаустов смогло решить проблему бессмертия без помощи Мефистофеля, остановив прекрасное мгновение полудетского слабоумия, которое они, аккуратно «выпилив» сумели бережно перенести во взрослую жизнь
Если подростку проиллюстрировать такие понятия как «готика» или «сатанизм» с помощью музыки групп, эксплуатировавших тематику такого рода, он не станет возражать из уважения к вашим сединам, но ему будет невыносимо скучно – как и мне в свое время.
Та же вездесущая губная гармоника, говорящая русскому уху не про дельту Миссисипи, а про немца-мародера в «Молодой гвардии», красивое многоголосие, похожее на нашу хоровую самодеятельность, фольклорная флейта карпатского типа. Где чертовщина, садизм, разврат?! Нет его. А деньги заплачены немалые.
Вместо фильма про индейцев с обещанным купанием героини в горной реке, нас привели на кукольный спектакль для самых маленьких.
Но самые маленькие понимают в камуфляже лучше всех. И, следуя правилу конспирации – прятать самое важное на самом видном месте – первобытные демоны часто принимают облик детей.
Ярчайший тому пример, американская группа Coven, исполнявшая музыку на грани «Евровидения», но строжайшим образом соблюдая демоническую маскировку.
Дьявол в данном случае, если и присутствует, то в виде агента полиции, переодетого женщиной для приманки и поимки маньяка – этим несчастным прикрывали адамово яблоко косыночкой а ля Майя Кристалинская, а на грубые кисти рук натягивали перчатки. В темных аллеях парка или в сумрачном вагоне последней электрички это иногда срабатывало. Иногда нет.
Параллельно американцам в Англии работала «Черная вдова» – группа рафинированных профессионалов-мультиинструменталистов, молниеносно, можно сказать, на лету, перехватывавших «фишки» у своих коллег, создавая композиции, в которых средневековыми суевериями и не пахло.
Впрочем, мракобесия этой превосходной группе хватило всего на два альбома, третий диск, по стилю ничем не отличаясь от двух предыдущих, был целиком посвящен проблемам экологии и делу мира.
Опять обман! – возмутится предвзятый читатель. А по-моему именно в «обмане» вся прелесть и суть этого направления. Зачем слушать искренних догматиков, не лучше ли оценить качество игры тех, кто ими притворяется?
Стоит отметить, что еще более талантливая и живописная группа в поджанре «прог-эстрады», а именно группа с самоубийственным названием Greatest Show on Earth, не продвинулась совсем никуда, лишь потому, что в её песнях не было про чертей и потрошителей, благодаря которым и Coven и Black Widow умудряются поддерживать культовый статус и по сей день.
Зато одну песню Greatest Show превосходно, как когда-то выражались – «один в один», весьма оперативно перепел грузинский ВИА «Диэло». Рекомендую отыскать и ознакомиться. Правда и там тоже не обошлось без флейты.
На этом можно было бы и закончить, но мы слишком близко приблизились к основному носителю дьявольского клейма, а кроме того, нам пора назвать обещанный в начале разговора (мы действительно делали такое обещание?) единый первоисточник, который, по закону нашей игры, должен находиться быть в тени, но у всех на виду и всем известен по имени.
К моменту, когда Black Sabbath получил возможность записать первый альбом, Британия, за исключением нескольких элитарных исключений, продолжала оставаться «страной тысячи блюз-бэндов», где мало кому уже хотелось бы стать тысяче первым.
Некогда новаторский Cream, как реакционный идеолог, простер над молодежью «совиные крыла», соблазняя формулой коммерческого успеха.
Почти всё, что происходило в тени Cream, или, если угодно, «в сливочной тени» (образ вполне в духе поэзии Питера Брауна, автора всех текстов к песням этой группы) делалось по шаблонам великого трио.
«Я гуляю под твоею тенью» – так символично назвал Uriah Heep свою очередную вариацию на кримовский шедевр Sunshine of Your Love, с намеком, как говорится, по Фройду.
«Саббату» определенно суждено было пополнить ряды пленников сливочной тени, если бы инстинкт самосохранения не подсказал им дописать на скорую руку песню-пародию на британские фильмы ужасов, а звукорежиссер не добавил бы к ней звон колокола на фоне дождя, заимствованный у ветерана-неудачника по имени Screaming Lord («лорд», естественно, условно) Sutch.
Секрет успеха старых мастеров кино-хоррора, таких, как Бэла Лугоши и Винсент Прайс, заключен в их умении, будучи людьми большой культуры, произносить упрощенные глупости с пафосом театрального актера-кривляки. С едва-едва заметной крупицей юмора.
Такие вещи не устаревают, по крайней мере в глазах гурманов.
Этот прием удалось виртуозно повторить посредственным, но самобытным музыкантам группы Troggs, и примитивный монолог возбужденного подростка, исполненный пухленьким солистом – Wild Thing, стал классикой.
Только герой Оззи Осборна возбужден отнюдь не распущенностью своей ровесницы, он напуган близостью некого жуткого явления, хотя и это, возможно, маскарад.
И, так же, как Редж Пресли из Troggs мало похож на юного эротомана, так юный Оззи далек от традиционных героев готического романа.
Но именно Wild Thing предтеча ужаса с дождем и колокольным звоном.
Итак, Black Sabbath, ампутируя «лишнее» и технически неповторимое, чересчур сложное в наследии Cream, выступают как упрощенный Cream «для чайников», как Troggs на фоне Cream (изрекая смехотворные банальности с торжественным видом), привнося противопоказанную «Троглодитам» сложность, «новизну» и загадочность, которых так жаждет новое поколение. Оставаясь Cream на фоне Troggs в той же степени, в какой сами они выглядят «Троглодитами» на фоне «Сливок».
Безопасное не всегда бывает бесполезным, а бесполезное не всегда безопасно, в особенности для кошелька и рассудка.
Но черной магии и сатанизма в наследии рассмотренных нами коллективов не больше чем в советской песне «Проклятье» на стихи Расула Гамзатова.
Интересно ли отслеживать и анализировать подобные нюансы сегодня? Кому-то да, кому-то, наверно, не очень.
С годами почти любая мистерия, любой феномен, перед которым мы либо трепетали, либо норовили разоблачить как фокус, становится еще привлекательней, если он больше не вызывает у нас сильных чувств.
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
ДАЛЕЕ:
* Краткость – сестра долголетия
* Магия навязчивых мотивов
* Оззи с оркестром
* По следу тигра
* Голоса и мелодии эпохи