На полигонах ГСВГ никаких ограждений не было. Большинство полигонов стреляло почти без перерывов и круглосуточно, о чем немцы прекрасно знали, благодаря табличкам "Хальт! Шиссен" на дорогах возможного подъезда к потенциально опасной зоне.
И ещё постоянному "звуковому сопровождению" стрельб и красочному фейерверку от рикошетов и перелетов трассеров в ночное время. Оцепления вокруг полигонов и стрельбищ не выставляли, ибо на это не хватит никакого личного состава самого китайского полка.
На всем полигоне Штаков, где стрелял наш полк, весь караул состоял из сержанта-начкара, двух разводящих и четырех, насколько помню, постов. Один из них, правда был парный восьмичасовый, чтобы реже гонять БТР для его смены, находящихся за дальностью перелетов в направлении польской границы.
Который, с некоторой натяжкой, можно было считать "оцеплением" и "ограждением" из двух курсачей, только жрущих там чернику летом или греющихся зимой в одном из бункеров какого-то полузаброшенного ЗКП из наследства Гитлера.
Оцепление во время стрельб выставлялось на всех стрельбищах и полигонах во время проведения стрельб. Естественно не подразумевалось что оцеплялся полигон плотным кольцом по периметру, выставлялись по два человека как правило с шлагбаумом на дорогах ведущих на полигон.
***
Действительно, ограждений ни на стрельбищах, ни на огневых городках ГСВГ не встречал. Но был такой " пунктик", на счёт шлагбаумов. Даже, танковая рота на марше, вставая на привал, первое что делали, это ставили два шлагбаума, потом маскировка и палатка. Потому что, первое что видел проверяющий, это отсутствие шлагбаума! Тогда ещё такое выражение от проверяющих услышал: «Не хватает ума шлагбаум установить, тогда поставьте там толкового майора…»
***
А у нас в Йене артиллеристы во время марша потеряли ящик с двумя снарядами. Полиция вызвала комендатуру, мы приехали на пассажирском ГАЗ-69, поэтому назад я ехал лежа на этом ящике. Автоинспектор Кирсанов все время подкалывал меня тем, что если что, то мои яйца улетят очень высоко...
Замкоменданта, посмотрев на ящик с видом знатока сказал, что снаряды учебные, а приехавший на следующий день нештатный комендант Заальфельда, старший лейтенант-артиллерист сказал наоборот. Снаряд боевой, только заряд уменьшенный (да простят меня профессионалы если что не так).
Автоинспектор потом истерил, что он жизнью рисковал, везя ящик по ухабам, но старлей успокоил его тем, что перед стрельбой необходимы определенные манипуляции со снарядом, а так не страшно и не опасно.
А разрешилась ситуация комически. Знакомый старлей из артбатареи танкового полка рассказал о своим залете, связанном с утерей боеприпасов. Я привел его в бокс, где несколько дней лежал этот ящик, и он радостно опознал свое имущество.
По согласованию с замкоменданта мы сменяли ящик на лампы дневного света, у нас многие не горели. А старлей снял по одной лампе из двух с каждом лампы в своей казарме и сказал, что пусть лучше солдаты немного в полутьме поживут, чем его под трибунал отдадут...
Вели оживлённый диалог о полигонах и оцеплениях камрады ГСВГ: Сержант-1, Матвеев Олег и Алексей Кузьминов.
