Война герцогов

Седьмая открыла глаза, и в них вспыхнуло странное понимание, смешанное с отчаянием. — Барабаны, — прошептала она. — Они не просто музицировали. Они создавали ритм. Ритм, который резонировал с вибрациями самого мира. Когда я дала им магию… они усилили этот ритм. Но ритм — это порядок. А Хаос… — Не выносит порядка, — закончил Ракот, и на его лице появилась хитрая ухмылка. — Они до сих пор используют ритм, чтобы удерживать связь с Хаосом, верно? Это их якорь в безумии. Третий резко выпрямился, и в его глазах вспыхнула искра надежды...

Он взял Седьмую за руку, и в этот миг небо взорвалось. Шесть сияющих точек-фигур и с полсотни огненных вспышек устремились к ним. — Опять? — выдохнула она, инстинктивно сжимаясь. — Нет, — голос Ракота стал резким, собранным. — Но что-то случилось. Шесть Созерцателей опустились рядом, а позади, подобно живому сияющему щиту, замерли духи Перешти. Третья шагнула вперед, к Ракоту и Седьмой, и потрепала обоих по плечу. В ее улыбке была усталая нежность, но глаза горели тревогой. — Я рада, что вы договорились...

Она расплела последний барьер, и перед ней открылся мир. Но когда перед ее внутренним взором пронеслись все ужасы, сотворенные по ее вине, она онемела от ужаса. Зачем? Нет, сейчас она очнется, сотрет саму память о тех, кому даровала магию, сожжет их хаосские мозги и души на дне мира. Она оглянулась. Пища и вода ей были не нужны, но отчаяние искало выход в простом, земном действии. Так, она на длинном северном острове, там, где когда-то был оплот Высоких. Где ее и развоплотили. Разум шепнул: И поделом...

Решение было принято. Ракот перенесется в столицу Мории и сотрет память своему отцу. Герцоги же вместе с королевой погрузятся на когги и отправятся морем — являться в мятежное герцогство без свиты и охраны было бы верхом легкомыслия, даже для них. Ракот кивнул в знак понимания. — Тогда я его усыплю до вашего приезда. Его память будет помнить следующее: идиотская ссора из-за того, что он флиртовал с фрейлиной — невинно, для поддержания своего реноме главного мужчины при дворе. Королева не выдержала, он не стал терпеть женских истерик и убыл в Морию, где… запил...

Седьмая методично разбирала барьеры. Она быстро поняла: снести их ударом невозможно. Чтобы пройти в мир отсюда, нужно было именно разбирать — кропотливо, по ниточке. Одни барьеры служили щитом от внешнего тарана, другие — амортизировали удар, отражая его обратно, а не принимая на себя. Третьи защищали от мелких, но настойчивых живых существ. Ее занятие напоминало кропотливое распутывание сложной ткани, где каждую высвобожденную нить нужно было немедленно уничтожить, иначе она занимала свое место вновь...