Санаторий похудения «Тюрьма для Жира» с доктором Бобровским

Возьмите упаковку обычной Велгии. Переверните её. Найдите мелкий шрифт «вспомогательные вещества». Прочтите. Кроме безобидного натрия гидрофосфата и воды для инъекций — там есть две позиции, мимо которых пациентки обычно пробегают глазами: фенол и пропиленгликоль. Эти два слова — главные действующие лица сегодняшней статьи. Не семаглутид. Не препарат вообще. Маленькие, скучные консерванты, без которых раствор не сохранит стерильность от первого до последнего укола. А теперь возьмите упаковку Велгии Эко...

Конец девяностых, Токийский технологический институт. Японский биолог по имени Ёсинори Осуми смотрит в микроскоп на колонии пекарских дрожжей, которые он специально заморил голодом. Большинство учёных в этот момент уверены: с голодающими клетками не происходит ничего интересного — они просто медленно умирают. Осуми же видит другое. В цитоплазме каждой клетки запустился невидимый раньше процесс: специальные мешочки-везикулы захватывают повреждённые митохондрии, обломки белков, изношенные участки внутренних мембран — и переваривают их обратно в строительный материал...

Шесть пятьдесят утра. Зал в офисном фитнес-клубе. На четырёх велотренажёрах в ряд — четыре женщины в одинаково подобранных лосинах, у каждой бутылочка с водой, у каждой одинаково сосредоточенное лицо. На дисплеях перед ними одинаковая картинка: пульс под сто тридцать, минут двадцать с начала тренировки, бегущий счётчик «потрачено калорий». Никто из четверых не завтракал — это принципиально. Считается, что так лучше уходит жир. Считается уже лет пятнадцать, с того момента, как несколько фитнес-блогеров...

Две женщины. Обеим 65, у обеих индекс массы тела 26,5 — формально «лёгкий лишний вес». Обе ходят в одну и ту же поликлинику, обе в более-менее нормальной физической форме, обе мерили вес ещё неделю назад на одних и тех же напольных весах. По всем привычным меркам — это одинаковые пациентки. Через десять лет — у первой активная социальная жизнь, дача, прогулки по три километра в день и возможность брать на руки трёхлетнего внука без задней мысли. Вторая лежит после перелома шейки бедра в результате того, что зацепилась тапочкой за порог и не удержалась на ногах...

Примерочная небольшого магазина одежды в субботу днём. Светлана, тридцать восемь, минус двадцать восемь килограммов за последний год, надевает на себя джинсы, о которых мечтала три года. Подтягивает молнию. И впервые за долгое время видит в большом зеркале собственное тело без зимней куртки и без свитера. На два-три долгих вдоха она замирает. Джинсы сели. Размер — её. Цвет — её. А кожа на животе — будто чужая. Складками вниз. Когда она наклоняется, чтобы поправить штанину, кожа собирается в неприятный валик над поясом, который она не помнит у себя ни в двадцать, ни в тридцать...

Картинка первая. Вы плотно пообедали полтора часа назад. Гречка с куриной грудкой, овощи, хлеб. Шестьсот калорий — норма по любому учебнику. А мысли уже неотвратимо ползут к печенью в верхнем шкафчике на кухне. Печенье вы вроде не хотите — но что-то хочется. Не понятно, что. Картинка вторая. Вы три недели образцово соблюдаете диету: салат из листьев, варёное филе, стакан кефира. Всё по нутрициологии. А вечером, как по часам, открываете холодильник, который ломится от еды, и… не находите ничего, что бы вам подошло...

Минус 20 килограммов — а в зеркале не та фигура, о которой мечталось. Живот опал, но кожа на нём собирается в складку. Руки стали тоньше — и «поплыли». Внутренняя поверхность бедра обвисла, хотя жира там почти не осталось. Вес ушёл — а ощущение праздника так и не наступило. Это не ваша вина и не «плохая кожа». Это «Оземпик-боди» — обратная сторона быстрого похудения, особенно на семаглутиде и других препаратах этого класса. Вес ушёл стремительно, а коже никто не дал ни времени, ни повода сжаться следом...

Лариса, 51 год, пришла ко мне в кабинет с папкой анализов и фразой: Доктор, я ем 1200 калорий, хожу пять километров каждый день, и за полгода набрала четыре килограмма. Что со мной не так? Со мной — не с ней — пришлось согласиться. Потому что ничего «не так» с Ларисой не было. Просто организм после 45 начал жить по другим правилам, а она продолжала играть по старым. Я сказал: «Завтра вы начинаете есть на пятьсот калорий больше. И отказываетесь от ходьбы в пользу гантелей». Она посмотрела на меня как на идиота...

Каждый месяц ко мне в кабинет приходит женщина с одной и той же историей. Год на 1300 калориях — плюс четыре килограмма. Три раза в неделю в спортзале — плюс ещё два. «Видимо, у меня медленный обмен», — говорит она и протягивает дневник питания, где всё подсчитано до йогурта. Я не открываю дневник. Я выписываю один анализ — ТТГ. И в восьми случаях из десяти мы получаем ответ за 4500 рублей и три дня ожидания. Дело не в обмене. Дело в крошечной железе на горле, которая последние полтора года тихо сворачивает работу...

«Я ем 1400 калорий, считаю всё, бегаю три раза в неделю — и вес стоит уже два месяца. Что я делаю не так?» Это была Марина, 41 год, IT-стартап. На приёме рассказывает рацион — действительно дефицит. Тренировки — действительно три раза. И тут я задаю вопрос, который стал у меня в кабинете рутинным: «Сколько вы спите?» Ответ: «5–6 часов, у нас раунд инвестиций, к утру я уже на встречах». Дальше я говорю фразу, после которой у пациентов обычно вытягиваются лица: «Закройте дневник питания. Откройте трекер сна...

«Талия 86 см. Вес 58 кг. По МРТ — в 1,7 раза больше висцерального жира, чем у моей пациентки с ИМТ 32». Это была Анна, 47 лет. Внешне — стройная, носит S, в зеркале вечером — нормальная фигура. На приёме сдала биоимпеданс «для интереса». 12% висцерального жира при норме до 7%. Дальше — анализы: ЛПНП на верхней границе, инсулин 14, индекс HOMA-IR 3,1. Преддиабет на нормальном весе. Так выглядит «худой толстый» — в международной классификации это называется skinny fat (худой толстый, англ.). Талия растёт, ИМТ молчит, и человек уверен, что у него всё в порядке...

В Starbucks теперь продают «протеиновый латте» с 36 граммами белка. Высокобелковые Pop-Tarts уже на полках американских магазинов, Doritos с протеином — на подходе. На каждой третьей упаковке йогурта в США стоит наклейка «high protein». В России та же волна: высокобелковый творог 0,1%, мороженое с протеином, батончики на любой АЗС, протеиновые сырки, даже хлеб «с повышенным содержанием белка». И вот тут начинается путаница. Пациентки приходят и спрашивают: «Доктор, если я худею — мне теперь надо 200 граммов белка в день? Я слышала, обычной нормы мало»...