Теплые истории о братьях наших меньших
В питомнике потерялась наша дочь. Мы нашли её во дворе со старым кроликом
Всю дорогу Алиса вытирала рукавом запотевшее стекло. В маленьком прозрачном круге мелькали заборы, снежные обочины, чёрные ветки. На заднем сиденье рядом с ней стояла переноска — новая, с голубой дверцей. Дома дочь сама постелила туда полотенце и несколько раз поправила угол, который никак не хотел лежать ровно. Я оборачивалась, собираясь что-нибудь сказать, и каждый раз передумывала. Ещё летом Алиса могла полчаса рассказывать, как должен выглядеть её кролик. Уши обязательно вниз. Нос — светлый. Имя она собиралась выбрать после знакомства, потому что «вдруг ему не подойдёт»...
При −35 собака съела тушёнку и ушла в лес. На следующий день я пошёл за ней
Андрей возвращался с работы по лесной дороге и заметил собаку на обочине. Она приняла еду, но отказалась садиться в машину. Он вернулся на следующий день, чтобы понять почему Я присел возле открытой дверцы и похлопал ладонью по коврику. Собака стояла в четырёх шагах, смотрела мимо меня куда-то в сторону леса, и хвост её не шевелился. Она только что съела полбанки тушёнки, смешанной с хлебом, вылизала пластиковую крышку и аккуратно отошла. Отошла, будто закончила дело и собиралась дальше по своим делам...
Клавдия берегла деньги и не выходила гулять из-за ветра. Пока на подоконник не села чайка
— Мне для Клары. Повыбирайте, пожалуйста, целенькую. Продавщица рыбного павильона, румяная Люба в пуховом жилете поверх белого халата, посмотрела на кильку, потом на покупательницу в аккуратном сером берете. — Кошечка? — Хуже. Проверяющая. Люба хмыкнула и принялась выбирать рыбок совком так старательно, будто от этого зависела её квартальная премия. Клавдия Петровна следила за весами поверх очков: сто восемьдесят граммов, ровно столько, сколько она прикинула ещё по дороге, пока шла мимо остановки и считала лужи, затянутые ледком...
Купил дом, чтобы «заземлиться». Бобёр и местный егерь поняли задачу буквально
— Белое больше не покупайте, — сказал Василий. Я стоял по колено в ледяной воде и смотрел, как левый кроссовок окончательно сравнялся по цвету с правым. Между нами, зажатый в чугунной решётке, возмущённо фыркал бобёр, и мне впервые за полгода показалось, что мой подрядчик наконец получил достойного конкурента. Но чтобы вы поняли, как человек с двумя дипломами и корпоративной картой оказался в канаве в середине апреля, придётся вернуться на час назад. Меня зовут Эдуард. На работе говорят «Эдуард Викторович», дома, когда у меня ещё был кто-то дома, говорили «Эд»...
Я думала, это муж оставляет мне осенние листья. Но у тайного дарителя оказались совсем другие планы
Октябрь в тот год выдался щедрым на золото и скупым на тепло. По утрам трава хрустела ледяной корочкой, а к обеду отпускала, и весь сад пах мокрой корой и грибами. Оля с Андреем купили дом в конце августа, и с тех пор их жизнь состояла из обойного клея, розеток, которые почему-то искрили, и вечного вопроса: «а где мы это положили?». В один из таких замотанных вечеров Оля вышла на крыльцо вынести мусор и замерла. На ступеньке лежал кленовый лист. Идеальный: красный с золотым краем, будто сошёл с картинки в учебнике природоведения...

