Душевное

Шустрик всего лишь хотел познакомиться с рыжей таксой из соседнего подъезда. Но коты редко делают что-то одно, и результат превзошёл все ожидания Я сидел на подоконнике, когда впервые увидел её. Не женщину, нет. Женщину я заметил позже. Сначала была такса. Рыжая, с короткими лапами, с ушами, которые болтались при каждом шаге, будто два мягких листа подорожника на ветру. Она шла по двору так уверенно, словно весь этот асфальт, все эти лавочки и кусты сирени принадлежали лично ей. Меня зовут Шустрик...

Гроза ушла под утро, оставив после себя мокрую тишину и запах озона, смешанный с хвоей. Сосны вокруг дома стояли притихшие, будто сами не ожидали, что ночь окажется настолько шумной. Николай варил кофе в турке, слушая, как последние капли скатываются с крыши на перила веранды, когда входная дверь хлопнула так, что Герда вскочила с подстилки и басовито гавкнула. Даша влетела в кухню босиком, в пижаме, перемазанная землёй. Глаза у неё были красные, а в ладонях, сложенных лодочкой, лежало что-то мокрое и почти неподвижное...

Илья боялся высоты так сильно, что даже на балкон не выходил. А потом жена уехала в командировку и оставила ему наглого рыжего кота. Никто не знал, что именно этот кот заставит Илью перелезть через перила на пятом этаже Илья узнал о Бублике в понедельник, когда жена уже сидела в такси. «Там всё просто», сказала Лена по телефону, и в трубке зашуршал ремень безопасности. «Корм на холодильнике, лоток в ванной. Он спокойный. Почти не мяукает». Илья хотел уточнить, что значит «почти», но Лена уже переключилась на водителя, объясняя маршрут до Шереметьево...

Сергей всю жизнь считал себя собачником и на кошек чихал в прямом смысле слова. Но пыльный комочек на обочине проселочной дороги решил иначе распорядиться его планами на лето Жара в тот июль стояла такая, что асфальт на трассе плавился и пах смолой. Сергей ехал на своей «Газели» уже третий час, окна открыты настежь, пыль забивалась в горло, а хотелось только одного: доехать, сдать документы и рухнуть дома после душа под вентилятор. Просёлочная дорога петляла между полями, пахло сухим сеном и бензином...

Мы приехали в питомник за породистым крольчонком к Новому году. А уехали с лысеющим стариком, которого через день должны были усыпить. И только потом поняли, кого на самом деле искали Геннадий Петрович Сомов не любил животных. Вернее, он не имел к ним претензий, пока они находились на расстоянии, которое его устраивало: по ту сторону экрана телевизора, за забором у соседей, в чужих дворах. Живность в его системе координат занимала примерно то же место, что и комнатные растения: кому-то нравится, кто-то ухаживает, а ему хватает пластикового кактуса на полке в прихожей...

Старый пёс Арчи знал о людях больше, чем они сами о себе. Он рычал на одних и молчал рядом с другими. Света долго не понимала, почему стоит слушать собаку, пока однажды не прислушалась Я старый. Это первое, что нужно знать обо мне, потому что старость у собак устроена иначе, чем у людей. Мы не жалуемся, не ходим по врачам, не рассказываем соседям про колени. Мы просто ложимся чуть медленнее и встаём чуть дольше. А в остальном всё как прежде: нос работает, уши ловят каждый шорох за дверью, и сердце бьётся ровно до тех пор, пока рядом она...