Татьяна про семью

Кирпичная пыль хрустела на зубах. Марина стояла в дверях гостиной и смотрела, как Фёдор — старший из бригады — опускает перфоратор. Месяц ремонта, и она уже научилась различать звуки: визг болгарки, стук молотка по зубилу, надсадный вой этой машины, вгрызающейся в стену. Но сейчас Фёдор молчал. И перфоратор молчал. — Костя, — позвала она мужа. — Подойди. Он вынырнул из кухни, где проверял розетки. Вытер руки о джинсы — привычка, от которой она не смогла отучить его за девять лет брака. — Что там? Фёдор обернулся...

Десять лет не разговаривала - Глава 3 (финал) НАЧАЛО Я не спала всю ночь. Лежала на маминой кровати, смотрела в потолок. Тот же потолок, на который смотрела в детстве, когда болела. Тот же узор трещин, та же люстра с пыльными плафонами. Ничего не изменилось. Только мамы больше нет. Рисунок лежал на тумбочке, рядом с маминой книгой. Я положила его туда вечером и с тех пор не трогала. Боялась. Глупо – бояться листка бумаги. Но я боялась. «Мама я тебя люблю». Пять слов. Детский почерк. Кривые буквы...

Звонок в дверь застал меня с полотенцем в руках. Курица ещё шипела в духовке, розмарин пропитал всю квартиру. — Мам, открой! — крикнула Настя из ванной. — Это они! Они. Мой будущий зять и его отец. Настя предупредила: Павел придёт с папой, мама у него умерла три года назад. Я вытерла ладони, поправила волосы в зеркале прихожей. Открыла дверь. И перестала дышать. На пороге стоял Дмитрий. Тот самый. Седина на висках, глубокие складки у рта — но глаза. Эти глаза я узнала бы через сто лет. Двадцать два года...

Игорь протянул коробочку, и я не сразу взяла. Тёмно-синий бархат, потёртый на углах. Такие вещи не покупают в торговых центрах. — С годовщиной. Двенадцать лет. Двенадцать лет он дарил мне то, что легко вернуть: сертификаты, цветы, один раз — набор кастрюль. Я научилась улыбаться и благодарить. Открыла крышку. Золотые капли с сапфирами. Тяжёлые, старинные. Застёжка не такая, как делают сейчас — с дополнительным фиксатором. — Игорь... Он смотрел в сторону, потирал переносицу. — Примерь. Я подошла к зеркалу...

Письмо пришло в семь утра. Вера сидела на подоконнике с кружкой кофе, когда телефон звякнул. Экран засветился. Она увидела логотип — синий квадрат с белой буквой — и чуть не уронила кружку. «Поздравляем. Мы рады предложить вам позицию...» Она перечитала трижды. Потом ещё раз. Буквы расплывались, снова собирались в слова. Десять лет. Десять лет она ждала этого письма. Не именно этого — но такого. С таким логотипом, с такими словами, с такой цифрой в графе «оклад». Вера посмотрела на часы на запястье...

Коробка пахла табаком. Марина стояла на пороге, теребила очки на цепочке и не смотрела в глаза. За её спиной моросил октябрьский дождь. — Мама просила передать. Ещё до того, как... ну, вы понимаете. Я не понимала. Нина Васильевна из соседнего подъезда умерла неделю назад. Мы здоровались во дворе, иногда она угощала Мишку конфетами. Этим наше общение исчерпывалось. — Это от вашего отца, — сказала Марина. — Он оставил маме. Просил передать вам, когда её не станет. Руки не сразу взяли коробку. Обычная коробка из-под обуви, советская, потёртая по углам...

Десять лет не разговаривала - Глава 2 НАЧАЛО Видеокассета лежала на ладони – тяжёлая, пыльная, в чёрном пластиковом корпусе. На белой наклейке – мамин почерк: «Лариса, 15 лет. День рождения». Буквы выцвели, но читались. Тридцать два года назад. Я попыталась вспомнить тот день. Пятнадцать лет – это девяносто второй год. Август. Жара. Мама испекла торт – медовик, мой любимый. Гости? Были ли гости? Кажется, да. Подружки из класса, соседские дети, тётя Зина с мужем. Дядя Коля тогда ещё был жив. А видеокамера? Откуда у нас видеокамера в девяносто втором? Я напрягла память...

Чайник засвистел, и я потянулась к плите. Привычное движение — тысячи раз за тридцать один год. Андрей сидел за столом. Он вернулся с работы раньше обычного, и это уже было странно. — Оля, сядь. Я выключила газ. Свист оборвался, но тишина оказалась громче. Он потирал переносицу — так делал, когда не мог подобрать слова. За столько лет я выучила каждый его жест. Или думала, что выучила. — Сегодня ко мне на работу пришёл человек. Я села напротив. Магниты на холодильнике — внуки, дача, море — смотрели мне в спину...

Телефон зазвонил в семь утра. Я как раз варила кофе – стояла у плиты, смотрела, как поднимается пенка в турке. Номер был незнакомый. Но код – наш, из области. Я сняла турку с огня и ответила. – Лариса? Это тётя Зина. Голос я узнала сразу. Тот же тон, те же интонации – будто не было этих лет. Будто она звонила вчера. – Да, – сказала я. – Слушаю. Пауза. Я уже знала, что она скажет. Почему-то знала – ещё до того, как она открыла рот. – Галя умерла. Вчера ночью. Я стояла с туркой в руке. Кофе остывал...