Татьяна про семью
Я всегда знала, что ты чужая, – свекровь рассаживала родню в ресторане и не знала, кто приедет к ней на юбилей в половине двенадцатого
Открытку Влад прижал к холодильнику магнитом, прямо поверх квитанции за свет. Кремовая, плотная, с золотым обрезом, такие продают в канцтоварах у рынка по сто двадцать рублей. Я вытерла руки о фартук и прочитала: «Дорогие Владлен и Тимофей! Жду вас тринадцатого июня к шести вечера, мне исполняется семьдесят пять». – А меня куда дели? – спросила я. Влад полез в холодильник за квасом, будто вопрос задали кому-то другому. – Мама собирает только своих. Зал на тридцать четыре места, кровных еле рассадила...
Это квартира моего сына, а ты жена, пока он тебя так зовёт, – свекровь на 8 Марта привела к невестке беременную любовницу мужа
Звонок был длинный, с нажимом, так звонит только Розалия Германовна. Я открыла, не сняв полотенца с мокрой головы. Свекровь стояла на площадке в каракулевом берете, а за её плечом – молодая женщина в светлом пуховике, с коробкой конфет в руках. – Проходи, Олесенька, – свекровь шагнула мимо меня в прихожую. – Тапки не бери, у неё полы с прошлой недели не мыты. Было восьмое марта, воскресенье. Я ждала её к обеду, как ждала на каждый праздник с тех пор, как вышла за её сына. Ярослав с утра уехал на смену в автосалон и обещал вернуться к шести...
Котлеты покупные, что ли? Магазином пахнут, – золовка ковыряла вилкой то, что жена брата лепила сама после смены на приёмке
Телефон зазвонил, когда я стягивала в прихожей второй сапог. – Инусь, через час наши будут, – сказал Лёня. – Мать, Люба с Жорой, Стас с девушкой. Сообрази там чего-нибудь. – Лёня, я с семи утра на приёмке. – А я, по-твоему, на диване лежу? – В трубке звякнул ключ о железо: он опять был в гараже, под своим «Уралом». – Всё, они уже с трассы свернули. И отключился. Так мы живём четыре года. С той весны, когда не стало свёкра и его мать, Антониду Семёновну, забрала к себе в Сухой Лог Люба, младшая сестра Лёни...
Воровка. Она у тебя машину украла, – свекровь обернулась к внуку. – Сын дал вам доступ к моим деньгам и мне не сказал, – ответила невестка
– Восемнадцать тысяч на какую-то бумажку? Агата, ты в своём уме? Голос свекрови я услышала раньше, чем успела поздороваться. Я как раз снимала с плеча сумку с журналами вождения, и она так и повисла у меня на локте. – Олимпиада Степановна, на какую бумажку? – Центр подготовки инструкторов, сегодня в двенадцать сорок. Илюша сутками на ТЭЦ, а ты с общего счёта деньги на курсы носишь. Кто тебе разрешил? Четырнадцать лет я учу людей водить в автошколе «Зелёная волна». И уже четыре года мы с мужем копим...
Ты кто такая, чтобы моему внуку указывать? Я эту квартиру купила, – свекровь не знала, что невестка 7 лет хранит её расписку
Серафима Ильинична не стала разуваться. Прошла прямо в сапогах в Викину комнату, поставила у двери клетчатую сумку и открыла шкаф, будто пришла к себе. – Постельное я привезла своё, – сказала она. – Полотенца тоже. С понедельника Димочка поживёт у вас. Я как раз разбирала квитанции за март на кухонном столе и так и вышла к ней с пачкой в руке. Суббота, одиннадцать утра. Ни звонка, ни сообщения. Игнат с утра уехал на смену, свою маршрутку он сдаёт только в шесть вечера. Мне сорок восемь, четырнадцать лет я веду бухгалтерию в ТСЖ на Лесозаводской...

