Татьяна про семью

Кухня. Шесть метров. Стол накрыт — скатерть белая, салфетки треугольниками, пирог горячий, на весь противень. — Мам, только не лезь ему в душу. — Я не лезу. Я кормлю. Дочь потянула резинку с запястья. В домофон позвонили. — Иду. Через минуту в коридоре — шаги. Мужской голос, низкий. Детский — тихий. Светлана стояла у плиты с полотенцем в руках. Двадцать девять лет одна. Всю ночь не спала. Фартук не снимала. Дверь открылась. Мужчина вошёл, оглядел кухню, сел. Светлана не шевельнулась. Тесто поднялось к четырём утра...

Кафе. Подруга напротив. Два кофе — один нетронут. — Она опять? Мария кивнула. — На этот раз — позвонила знакомой. Спрашивала, нет ли незамужней дочери. — Для кого? — Для Виталия. Сказала — хочет сюрприз устроить. На семейном ужине. — При тебе? При детях? — Видимо, да. Подруга отставила чашку. — И ты пойдёшь? — Пойду. — Зачем? Мария подняла глаза. — Хочу услышать. Своими ушами. При всех. А потом — посмотрим. Улыбнулась. Подруга отвела взгляд. Мария опустила руку на дверную ручку и замерла. За дверью слышались голоса, звон посуды, смех Антонины Павловны...

Кухня. Борщ на плите. Квитанции веером на столе. — Кто такая Маргарита Сергеевна Климова? Станислав не ответил. Достал зажигалку — он бросил три года назад, но всё ещё носил в кармане. Щёлкнул колёсиком. Искра не вспыхнула. — Я спросила — кто. — Это не то, что ты думаешь. — Я думаю, что ты двадцать пять лет переводил ей деньги, пока говорил мне «потерпи, не хватает». Он положил зажигалку на стол. Рядом с квитанциями. Рядом с остывшим борщом. — Это моя дочь. Любовь не шевельнулась. Любовь достала ведро из-под верстака и поставила рядом с машиной...

Крыльцо. Ведро с ледяной водой. Тапки промокли насквозь — Маргарита сняла их и стояла босиком на обледенелых досках. — Мам, перекрой кран, я в понедельник, — Костя говорил спокойно, как будто она попросила полку прибить, а не дом спасти. — Костя, тут заливает. Понедельник — это три дня. — Ну ты же справлялась всегда. Плоскогубцами попробуй. — А Лена? — Лена в Новосибирске, мам. Позвони соседям. Соседям. За забором жила Вера — с которой не разговаривали с девяносто шестого. Маргарита убрала телефон и посмотрела на этот забор...

Столовая. Пар над раковиной. Фартук мокрый до пояса. — Тонь, ты опять до девяти? — Дианке за семестр надо. К пятнице соберу. — Сколько ты уже здесь, Тонь? — Сколько Дианка учится — столько и здесь. Зинаида покачала головой и вышла. Антонина стянула перчатки, достала из сумки папку — перевязанную резинкой, толстую. Восемнадцать справок. Восемнадцать штук. Она не знала, что настоящих из них — только две. Антонина стянула резиновые перчатки и сунула в карман фартука. Пальцы не сразу разогнулись — за...