Татьяна про семью

– Лариса, привет. Это я. Голос ровный, будто и не было двух лет молчания. Я как раз заваривала чай. Подержала пакетик в чашке, опустила телефон на громкую связь. – Слушаю. – Слушай, тут такое дело. Я женюсь. Тишина. Я смотрела, как чай темнеет, и считала про себя до десяти. Сорок пять ему. На вид – тридцать, потому что три месяца назад постригся «под мальчика» и сидел в спортзале каждый день. Я видела в соцсетях. – Поздравляю, – сказала я наконец. – Лор, нужна помощь. Двести тысяч. На кольцо. Месяца через четыре отдам, ты же знаешь...

– Жаннуля, ты слышала, как Верочка считает? Как настоящий счетовод. Сухо, по строчке. Мать сказала это громко, через стол, чтобы услышали все восемь гостей. Был обычный воскресный обед в её квартире на Профсоюзной – квартира, которую я двадцать лет помогала содержать. Я как раз рассказывала о новой работе – подняли до главного бухгалтера крупной строительной фирмы, с зарплатой выше, чем у мужа. Сказала это без хвастовства, просто потому что мать спросила «как дела». Она слушала ровно одну фразу. А потом повернулась к Жанне и произнесла – про счетовода...

– Лариса, ну ты же сама подписала, родная. Что теперь губы дуть? Виктор стоял у плиты, переворачивал омлет и говорил со мной так, как говорят с ребёнком, который не понимает простых вещей. На правой руке у него блестели часы. Те самые, которые он купил месяц назад «в подарок самому себе за хорошую сделку». В моей руке был конверт. Из банка. Я держала его восьмой час подряд – вскрыла утром, на работе, прямо у себя в кабинете главного бухгалтера. Прочитала. Сложила обратно. Доработала смену. Купила хлеб...

Встречался с ней полгода. Шесть месяцев – кафе, кино, прогулки, два раза вместе на дачу к моей сестре. Всё было ровно. Без скандалов, без надрыва. Марина – тридцать восемь, бухгалтер, разведена, дочь живёт у её матери в Туле. Я – Андрей, сорок два, инженер, тоже разведён, восемь лет один в трёшке на третьем этаже. В середине апреля я предложил ей перевезти вещи. Она привезла два чемодана и коробку с косметикой. Поставила свои чашки рядом с моими. Повесила халат на крючок в ванной. Я смотрел и думал: вот так оно и должно быть...

– Марин, а у вас тут как в музее, – Карина прошлась по коридору в туфлях, оставляя на ламинате серые следы. – Ничего лишнего. У нормальных людей хоть фоточки на стенах, хоть магнитики. Я стояла у входа с двумя пакетами из «Магнита». Артём заносил чемоданы – четыре штуки, на «недельку отдохнуть», как он написал в смс позавчера. Лёва уже бегал по гостиной, Соня сидела на моём кресле и пыталась оторвать кисточку с пледа. С серого, бабушкиного. Того самого, который мама отдала мне после похорон, в две тысячи семнадцатом, и сказала: «Маринка, береги, она его сорок лет вязала»...