Татьяна про семью

Маша сидела в кофейне на низком табурете, сын у груди. На стойке — три неубранных стакана. Артём стоял на улице, протирал кофемашину сухой тряпкой по сухому уже месту. Она посмотрела в окно. – Артём. Сходи к Сергею Игнатьевичу. К сапожнику. – Зачем? – Просто сходи. Скажи, у нас десять дней. Артём бросил тряпку. – Маш. У него свой договор. Его не касается. – Сходи. Он постоял. Потом снял фартук. Свернул вчетверо. Положил на стойку рядом с пустыми стаканами. – Что я ему скажу? Маша поправила сыну головку...

Тоня, фельдшер, держала фонарик в зубах. Батарейка садилась — луч жёлтый, дрожащий. На кушетке — Марина, схватки шли каждые три минуты. Окно стучало пургой. Свет не давали уже полтора часа. — Тоня, — Марина дышала через раз, — а если совсем без света? — Будет свет. — Когда? Тоня вынула фонарик изо рта. — Витька пошёл. На лыжах. — Какой Витька? — Степаныч. Один. По гребню. Марина закрыла глаза. На часах над дверью было пятнадцать тридцать пять. Стрелка дёрнулась. — Тоня. Мне страшно. — Мне тоже, девочка...

Любовь Сергеевна сидела за кухонным столом. Перед ней — серая канцелярская папка с резинкой. Внутри — четыре листа: распечатка статьи трёхлетней давности про сорванную свадьбу, тетрадный листок с двадцать одной цифрой, чек на триста пятьдесят тысяч и фото чужого потолка без трещины. Из зала донёсся голос мужа. — Люб, ты долго ещё? Футбол через пять минут. Она не ответила. В коридоре зашаркали тапочки. Сергей заглянул на кухню, посмотрел на папку. — Это что? Любовь Сергеевна за тридцать пять лет ему ни разу не врала...

Шестнадцатая комната общежития медсестёр. Среда, восемь вечера. Я стояла у окна, спиной к нему. На подоконнике — чайник, две чашки. В одной остыло. – Серёж, я беременная. Он молчал. Я считала про себя. Раз. Два. Три. До пятнадцати досчитала. – Галь. Сейчас не время. Я повернулась. Он сидел на моей кровати, локти на коленях, голова опущена. – А когда время? Он не ответил. Достал из кармана сигареты, встал, подошёл к форточке. Закурил. Не глядя на меня. – Таню нельзя волновать. Врачи сказали. Я взяла чашку с подоконника...

Телефон зазвонил в шесть утра. Любовь Сергеевна стояла в коридоре, надевала вторые рейтузы — на рынке минус восемнадцать. – Любонька, не разбудила? Я к тебе на рынок сегодня заскочу. Дочкино платьице привезу, она его уже не носит. – Ир, не надо. У меня шкаф полный. – Полный чего, Люб? Тех трёх халатов? Ты не спорь. Я тебе как сестра. В кухне стукнула трость. Артём вышел в дверях. – Мам, ты с тётей Ирой опять? Любовь Сергеевна прикрыла трубку ладонью. – Скажет – «не интересно». – А ты скажи: интересно без пакета или нет? В трубке голос Иры весело продолжал: – И ещё кое-что есть...