Татьяна про семью

Открытку Влад прижал к холодильнику магнитом, прямо поверх квитанции за свет. Кремовая, плотная, с золотым обрезом, такие продают в канцтоварах у рынка по сто двадцать рублей. Я вытерла руки о фартук и прочитала: «Дорогие Владлен и Тимофей! Жду вас тринадцатого июня к шести вечера, мне исполняется семьдесят пять». – А меня куда дели? – спросила я. Влад полез в холодильник за квасом, будто вопрос задали кому-то другому. – Мама собирает только своих. Зал на тридцать четыре места, кровных еле рассадила...

Звонок был длинный, с нажимом, так звонит только Розалия Германовна. Я открыла, не сняв полотенца с мокрой головы. Свекровь стояла на площадке в каракулевом берете, а за её плечом – молодая женщина в светлом пуховике, с коробкой конфет в руках. – Проходи, Олесенька, – свекровь шагнула мимо меня в прихожую. – Тапки не бери, у неё полы с прошлой недели не мыты. Было восьмое марта, воскресенье. Я ждала её к обеду, как ждала на каждый праздник с тех пор, как вышла за её сына. Ярослав с утра уехал на смену в автосалон и обещал вернуться к шести...

Телефон зазвонил, когда я стягивала в прихожей второй сапог. – Инусь, через час наши будут, – сказал Лёня. – Мать, Люба с Жорой, Стас с девушкой. Сообрази там чего-нибудь. – Лёня, я с семи утра на приёмке. – А я, по-твоему, на диване лежу? – В трубке звякнул ключ о железо: он опять был в гараже, под своим «Уралом». – Всё, они уже с трассы свернули. И отключился. Так мы живём четыре года. С той весны, когда не стало свёкра и его мать, Антониду Семёновну, забрала к себе в Сухой Лог Люба, младшая сестра Лёни...