Свет осознанности

Современная наука (академическая, мейнстримная) исходит из одного негласного, но железного догмата: материя первична. Всё, что не материально, либо не существует, либо является «эпифеноменом» — побочным явлением материальных процессов. Сознание? Это работа нейронов. Мысль? Электрохимический процесс в коре. Информация? Свойство материальных носителей. Душа? Её нет. Этот догмат принёс массу полезного. Он позволил построить физику, химию, биологию, медицину. Но он же и стал клеткой. Потому что он исключил...

Русские никогда полностью не забывали своих богов. Память о древней цивилизации, о космическом происхождении, о единстве Мироздания сохранилась в языке, сказках, обрядах, узорах, песнях. Просто мы перестали понимать её язык. Давайте учиться заново. Начнём с самого очевидного — и самого глубокого. В русском языке есть корень «род» . От него образованы десятки слов, которые пронизывают всё наше мировосприятие: Обратите внимание: для носителя русского языка связь между Богом-Родом, природой и народом — не метафора, она зашита в самом языке...

Мы уже разобрали две стены клетки, в которую заперто человечество в предыдущей статье: "Почему русские боятся вспомнить своих богов и кто их запер в клетке между обезьяной и скоростью света". Первая стена — дарвинизм. Нам внушили, что мы — животные, случайно заговорившие обезьяны. Что у нас нет ни божественного рода, ни звёздных предков. Вторая стена — эйнштейновский запрет эфира и световой барьер. Нам внушили, что космос для нас закрыт, что даже если бы мы захотели вернуться к звёздам — не долетели бы...

Фраза Достоевского из «Бесов» давно стала крылатой. Но её почти никогда не читают как пророчество: «Мир содрогнётся, когда русские вспомнят своих богов» Что значит «вспомнят»? Вернутся к языческим идолам? Нет. Достоевский был слишком глубок для такой плоской трактовки. Вспомнить богов — значит вспомнить устройство Мироздания. Понять, что материя не первична. Что за видимым миром стоит ментально-духовное ядро Вселенной — то, что древние славяне называли Родом, а Иисус — Отцом Небесным. Но если это...

Слово «симфония» звучит красиво. Согласие, созвучие, гармония. В теории — это идеал: государство заботится о телах, церковь — о душах. Они не мешают друг другу, а поддерживают. И вместе ведут народ к процветанию. Красиво. Но только на бумаге. В реальности — фальшиво. Прежде чем зазвучала эта «симфония», была другая музыка. Её почти забыли, заглушили, назвали «варварской». Но она была. У наших предков, задолго до крещения Руси, не было посредников между человеком и миром. Река пела — глубоко, как течение, а иногда и живо, на порогах...

Нам всё чаще говорят о «традиционных ценностях». О семье, о вере, о послушании, о патриотизме. Нам внушают, что именно Русская православная церковь — их главный хранитель и защитник. И что без неё русский народ потеряет свою душу, свою идентичность, свою связь с корнями. Но есть один неудобный вопрос, который редко задают вслух. А где, собственно, традиционные ценности русского народа, которые были задолго до принятия христианства? У наших предков была своя, глубокая и стройная система представлений о мире...

Мы привыкли делить. На своё и чужое. На земное и небесное. На материю и дух. На тело и душу. На жизнь здесь и жизнь «потом». Мы так долго и усердно проводили границы, что почти поверили: они настоящие. Что небо — это далеко, а земля — это просто под ногами. Что звёзды — холодные огни, а трава — просто зелень. Что космос — это пустота, а человек — одинокий странник на маленькой планете. Но это неправда. Границы — в нашей голове. А в мире — их нет. Представь себе ткань. Самую тонкую, какую только можно вообразить...

В суете городов, в шуме новостей, в бесконечной гонке за тем, что объявлено важным, мы забываем одну простую вещь. Ту, что знали наши предки. Ту, что шепчет ветер в ветвях берёз. Ту, что поёт в каждом колоске нескошенного поля. Жизнь сама по себе есть награда. Не завтра, не после смерти, не когда-нибудь, когда мы заработаем миллион, построим дом, вырастим детей, выйдем на пенсию. Не потом. А сейчас. В этом вдохе. В этом утре. В этом мгновении, которое никогда не повторится. Когда я выхожу в поле я слышу землю...

Заголовок звучит почти кощунственно. Как так? Мы же верим, что если вернёмся к корням, если начнём молиться по-старому, если восстановим капища — всё наладится. Боги помогут. Накажут воров. Пошлют мудрость правителям. Укрепят дух народа. Нет. Не помогут. И вот почему. Мы привыкли к христианской модели: попроси — дастся. Помолись — исполнится. Поставь свечку — и грехи отпустят. Будь послушным — и получишь рай. У славянских богов другая природа. Они — не цари на небесах, раздающие приказы и подачки...

Вопрос, который звучит почти кощунственно для одних и наивно для других. Как могут спасти или не спасти страну боги, которым не молятся уже сотни лет? Чьи капища разрушены, чьи имена забыты, чьи жрецы сожжены? Ответ: никак. Если ждать, что они спустятся с небес, наведут порядок, накажут злых и наградят добрых. Так не бывает. Боги, особенно славянские, — не исполнители желаний. Они — не цари на небесах, раздающие приказы. Они — сама суть, сам закон, сама жизнь. Спасут не боги. Спасут те, кто вспомнит богов...

Есть время, когда старые формы становятся пустыми. Ритуалы ещё исполняются, но духа в них нет. Храмы ещё полны, но не молитвой — привычкой. Власть ещё приказывает, но никто уже не слышит — и те, кто приказывает, тоже не слышат никого, кроме эха своих собственных приказов. Это время называют кризисом. Но кризис — не конец. Это перелом. Это момент, когда старое трещит по швам, а новое ещё не родилось, но уже бьётся в утробе, требуя выхода. Утро Сварога наступает не в тишине и не в покое. Оно рождается в муках...

Когда-то, очень давно, их предки стояли на холмах. Ноги — на земле босиком. Взгляд — в небо. Сердце — открыто миру. Они слышали то, что не слышат другие. Видели то, что скрыто за завесой обыденности. Они были волхвами. Не колдунами в том смысле, который вложили в это слово потом. Не магами из страшных сказок. Они были посвящёнными. Людьми, которые прошли через очищение, через тишину, через долгие годы уединения, чтобы научиться одному — быть проводниками. Между землёй и небом. Между прошлым и будущим...