Психология

О том, как радость бытия заменили культом боли и кому это было выгодно Посмотрите на маленького ребёнка. Он смеётся просто так. Радуется солнцу, луже, летящему листу. Он не знает, что жизнь — это страдание. Он живёт, пока его не научат. А потом приходят взрослые. Приносят книги. Говорят: «Ты грешен». «Ты недостоин». «Мир — юдоль скорби». «Страдай, терпи, плачь — тогда, может быть, после смерти, если повезёт, получишь награду». Ребёнок перестаёт смеяться. Он учится бояться, просить, ждать. Радость уходит...

Это глубокий философский и этический вопрос, который волнует человечество с древнейших времен. Ответ на него кроется в самой природе зла, его целях и нашем восприятии. Можно выделить несколько основных причин, почему зло «рядится» и избегает называть вещи своими именами. Зло в чистом виде отвратительно. Если бы человеку, совершающему подлость, прямо сказали: «Ты сейчас совершишь зло ради зла», он, скорее всего, остановился бы. Прямая агрессия встречает прямое сопротивление. Поэтому злу нужна маска...

Мы редко задаем этот вопрос вслух, но каждый из нас хоть раз чувствовал его на себе. Почему, когда ты пытаешься вырваться вперед — будь то в деньгах, в карьере или в личном развитии, — находятся люди, которые искренне желают тебе не успеха, а падения? И почему так много вокруг тех, кто предпочитает не строить свою счастливую жизнь, а мечтать, чтобы у других всё стало так же плохо, как у них? Феномен этот стар как мир, но от этого не менее болезнен. Чтобы понять его природу, нужно посмотреть на два уровня реальности: внешний (социальный, материальный) и внутренний (духовный, экзистенциальный)...

Есть в России одно негласное развлечение — ругать Москву. Объединяться в комментариях под постами о столичной жизни и дружно выносить вердикт: «понаехали», «хапуги», «с жиру бесятся». Спроси любого — за что? И он выдаст список: цены, пробки, зарплаты, высокомерные взгляды. Но если копнуть глубже, становится понятно: дело не в пробках и не в ценах. Дело в нас самих. Зависть, которой стыдно Представьте себе дом, где на первом этаже живет большая семья в тесной квартире, а на втором — сосед, у которого всё: площадь, ремонт, вид из окна...

Баллада о том, как мы перепутали стол и престол. Мы кланяемся тем, кого кормим. В этом — вся чудовищность русского жеста. В этом — вся его многовековая немота. КНИГА ПЕРВАЯ. ЖЕСТ Раньше князь кланялся волхву. Входил в священную рощу, снимал шлем, опускал голову. Ждал слова. Ждал благословения. Ждал, когда старец с медвежьим когтем на груди посмотрит сквозь него и скажет: «Иди. Ты принят». Князь кланялся, потому что знал: волхв — от земли и от небес. А они старше князя. Земля была до него и будет после...

Если женщина потерялась в лабиринте ролей и ожиданий, то мужчина оказался в вакууме. В пустоте, где от него одновременно ждут всего и ничего. Его «почти невозможность» в утрате опор, на которых веками стояла его идентичность. 1. Утрата социальной функции: зачем он нужен? Раньше его роль была кристально ясна: добытчик, защитник, носитель статуса и знаний. Сегодня: Остаётся вопрос: а в чём его уникальная, незаменимая ценность для союза? Если он не «кормилец» в классическом смысле, то кто он? Партнёр «для души»? Но этому не учили...