Психолог Светлана Шишкова
Хочется близости и хочется сбежать: избегающий тип привязанности изнутри
Вечер был хорошим. Долгий разговор, смех, тепло рядом. Перед сном он сказал что-то очень нежное, и вам было приятно. А утром приходит сообщение: доброе утро, уже скучаю. И вместо тепла в груди становится тесно. Хочется, чтобы сегодня никто ничего от вас не ждал. Вы отвечаете коротким привет, кладете телефон экраном вниз и чувствуете облегчение. Следом за ним приходит вина: что со мной не так, ведь он хороший. В прошлой статье я писала о женщине, которая стоит у закрытой двери и стучит. Сегодня пишу о той, кто стоит с другой стороны и держит ручку...
Почему женщину с тревожной привязанностью так тянет к холодному мужчине
Вы пишете ему сообщение. Две галочки. Прочитано. Проходит час, потом второй. В ответ тишина. И внутри начинается. Сжимается живот, в груди появляется тяжесть, рука сама тянется к телефону. Проверить, был ли он в сети. Перечитать свое сообщение и найти, где сказала не так. Написать еще одно, полегче, как будто между делом: ну как ты? Умом вы прекрасно понимаете, что он на работе, что он вообще такой, неразговорчивый. А тело уже живет так, будто вас оставляют прямо сейчас, в эту минуту. Если вы узнали себя, эта статья для вас...
Он идеален во всём, кроме одного: он до сих пор сын своей матери
Он хороший. Заботливый, не пьёт, не изменяет, приносит деньги в дом. И при этом главная женщина в его жизни совсем не вы. Каждые выходные у его мамы. Каждый вечер звонок маме. Крупные решения принимаются после того, как она выскажет своё мнение. Женщины описывают это состояние очень похожими словами. Я живу в браке, а чувствую себя любовницей, которую пускают в его жизнь по расписанию. Если вы сейчас узнали свою историю, эта статья для вас. Советовать уйти или терпеть я не буду. Я расскажу, как это устроено внутри, потому что из понимания механизма решения обычно рождаются сами...
Эмоционально незрелые родители: что я поняла о своей маме, когда сама стала мамой четырёх сыновей
Младший пришёл из школы с порванным рукавом. Стоит в прихожей, губы дрожат. Кто-то толкнул его на перемене. А у меня внутри, быстрее любой мысли, поднимается раздражение. На языке уже вертится: «А сам-то ты что сделал?» Я этого не сказала. Присела рядом, обняла, спросила, где болит. Но потом ещё долго сидела с ощущением, что на секунду услышала в себе чужой голос. Мамин. Подождите, я ведь психолог. Столько лет практики, своя личная терапия. И всё равно этот голос живёт где-то в горле и иногда успевает раньше меня...
У меня четыре сына: что я поняла о роли отца и матери в воспитании мальчика
Старший служит в армии. Уже мужчина: другой голос в трубке, другие паузы между фразами. Младший пошёл в первый класс. Рюкзак почти с него ростом, и каждое утро он спрашивает: «Мам, а ты меня проводишь?» А я стою между ними. Мне сорок шесть, и я как раз посреди собственного кризиса среднего возраста. Так получилось, что я вижу материнство сыновей сразу с двух концов: там, где оно только начинается, и там, где оно учится отпускать. Наверное, поэтому сейчас я могу написать о роли отца и матери в воспитании мальчика честнее, чем смогла бы десять лет назад...

