Рассказы для души от Елены Стриж

— Ты действительно считаешь, что геолокация с погрешностью в три метра — это достаточный повод для оправдания? — Светлана держала чайную ложечку двумя пальцами, старясь не выдать дрожь в руках. Она смотрела прямо в глаза мужу, ожидая, что в них промелькнёт хотя бы тень раскаяния. — Света, ну чего ты начинаешь? — Николай, ёрзая на стуле, попытался улыбнуться, но вышло криво, словно у него свело скулы. — Мама просто волнуется. Город большой, мало ли что. Технологии для того и созданы, чтобы беречь близких...

Алина ненавидела запах старых вещей. В нём всегда сквозила какая-то безысходность, словно пыль веков оседала не на полированной мебели, а прямо на душе. В квартире родителей мужа этот запах был культовым. Он смешивался с ароматом жареного лука и дешёвого табака, который курил её свёкор, Глеб Викторович. — Ты меня слышишь, Алина? — голос свёкра звучал как скрип несмазанной телеги. Он сидел во главе стола, развалившись на стуле, словно падишах районного масштаба. — Я говорю, схема простая. Элементарная, я бы сказал...

— Ты правда полагаешь, что я должна отменить командировку, в которой решается судьба годового контракта, ради того, чтобы варить бульоны и выносить утки? — Лена говорила тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без ненужных вибраций. Она стояла у окна, но не смотрела на улицу, а разглядывала корешки книг на полке, словно ища там подсказку. — Лена, ну зачем ты всё усложняешь? — Андрей сидел на диване, вытянув ноги в полосатых носках. В руках он держал пульт, но телевизор был выключен. — Речь же не о какой-то там прихоти...

В квартире стояла густая, почти осязаемая тишина, свойственная домам, где обитают люди интеллектуального труда, привыкшие уважать ментальное пространство друг друга. Яна, сидя за широким дубовым столом, заваленным распечатками, книгами и этнографическими заметками, пыталась сосредоточиться на сравнительном анализе брачных ритуалов племён Новой Гвинеи. Её живот, округлый и тяжёлый, упирался в столешницу, напоминая о скором появлении второго члена семьи. Первая дочь, трёхлетняя Алиса, мирно спала в соседней комнате...

Алёна стояла в дверном проёме, загораживая проход. За спиной Сергея маячила фигура его матери — Валентины Павловны, женщины шестидесяти лет с жёстким взглядом и поджатыми губами. В руках она держала огромную сумку, явно собираясь остаться надолго. — НЕТ, — твёрдо произнесла Алёна, скрещивая руки на груди. — Я же ясно сказала: пока она не извинится за прошлый раз, ноги её здесь не будет. — Алёночка, ну что ты как маленькая, — заговорила Валентина Павловна через плечо сына. — Я же объяснила Серёженьке, что просто высказала своё мнение о твоей стряпне...