💖💖От всего сердца

В древнем, словно пряничном городке Златополье, где крыши домов походили на колпаки гномов, а ветер пах корицей и дымком, жила женщина с необычным ремеслом. Звали её Агата. Она не сводила дебет с кредитом и не учила детей грамоте. Агата была мастером-кинетиком — она создавала и чинила сложные механические игрушки, музыкальные шкатулки и автоматонов, которые умели писать пером или играть на крошечных скрипках. В тот вечер густые сумерки опустились на город раньше обычного. Крупные снежные хлопья медленно засыпали улицу Ветряных Флюгеров...

Сгущались осенние сумерки, пропитанные запахом мокрого асфальта и прелой листвы. В старом доме на набережной Лейтенанта Шмидта, где подъезды помнили ещё шаги революционных матросов, а лифт скрежетал, как старый баркас, остановились двое. Кира нервно теребила пуговицу на пальто. Она занималась редким и пыльным делом — реставрацией струнных инструментов. Её руки, вечно пахнущие канифолью и лаком, сейчас мелко дрожали, но вовсе не от холода. Рядом с ней, заполняя собой почти всю лестничную клетку, стоял Игнат...

Долгие годы в доме царила тишина, прерываемая лишь равномерным тиканьем десятков механизмов. Тишку ждали так, как ждут рассвета полярной ночью — до рези в глазах, до отчаяния. Двенадцать лет надежды, разбитой о сухие медицинские заключения, и вдруг — чудо. Тишка родился, когда его родителям, Агате и Глебу, уже казалось, что их удел — стареть вдвоём. Мальчик купался в любви, как в тёплом сиропе. Агата, реставратор старинных музыкальных шкатулок и автоматонов, сдувала с сына пылинки. Её детство прошло...

— Знаешь, Варюха, жизнь — она как кабина моего крана. Вроде высоко сидишь, далеко глядишь, а одно неловкое движение рычагом — и груз не туда пошёл. Или того хуже — стропы лопнули. Главное — не дёргать. Плавненько надо, с душой. Голос мамы Вали был низким, чуть с хрипотцой, будто прокуренным, хотя табака она в рот не брала отродясь. Он обволакивал, как тёплое ватное одеяло в зимнюю стужу. Я сидела за верстаком, перебирая осколки цветного стекла, и улыбалась своим мыслям. Моей мамы Марины не стало, когда я едва научилась ходить пешком под стол...

Из серии «Светлые истории» По всем медицинским протоколам и узи-скринингам ожидалась Есения. Именно это имя, мягкое, как осенняя листва, и одновременно звонкое, выбрала Агата. Они с Игнатом, казалось, скупили половину детского мира, превратив будущую детскую в филиал зефирного замка. Кроватка из выбеленного дуба, балдахин, похожий на облако, запутавшееся в гардине, и армия плюшевых зверей. Но главным среди них был назначен заяц. Заяц был странный, крафтовый, из грубоватого льна, с длиннющими ушами и глазами-бусинами...

Густой, вязкий зной середины июля в городе Энске плавил асфальт, превращая проспект Сталеваров в медленно текущую серую реку. Воздух дрожал над капотами машин, искажая перспективу, словно кто-то неумелый смотрел через плохо отлитое стекло. Елена, сжимая руль старенького, но надежного универсала, чувствовала, как по спине стекает капелька пота. Кондиционер давно сдался, выдувая лишь тёплую пыль, и в салоне пахло нагретым пластиком и старым бархатом. Елена была витражистом — редкая, вымирающая профессия...