😉 Светлые истории

Город N, застрявший где-то между прошлым веком и светлым будущим, медленно погружался в тёплые весенние сумерки. Улицы, ещё не просохшие после зимней спячки, блестели лужами, в которых отражались желтые глаза фонарей. Ардалион Модестович Плюшкин, человек тонкой душевной организации и редкой профессии — реставратор антикварных музыкальных шкатулок и автоматонов, — остановил свой видавший виды седан у бордюра на улице Гагаринских Высот. Его сердце, обычно работавшее ровно, как швейцарский механизм, сейчас сбоило, пропуская такты...

— Не кисни, Кирюха, — бросила мама, захлопнула дверцу внедорожника и послала мне воздушный поцелуй, который растворился в пыльном воздухе, не долетев до моего носа. Родители укатили в свой «взрослый отпуск» — покорять какие-то горные вершины, оставив меня на растерзание скуке и комарам. Местом моей ссылки стала деревня с сонным названием Сосновка, где жила папина тётка, баба Нюра. Впрочем, на деревню это походило мало. Скорее, на декорации к фильму о постапокалипсисе, где природа медленно, но верно «доедала» остатки цивилизации...

Из серии «Светлые истории» Солнце в городе Златополе плавило асфальт с таким усердием, словно хотело превратить проспект Рубиновых Закатов в одну сплошную реку из чёрной патоки. Воздух дрожал, наполненный ароматами раскалённой пыли, жареных чебуреков и сладковатым духом цветущих акаций. Элеонора Павловна Бельская, дама выдающейся харизмы и неопределимого возраста (по паспорту — семьдесят пять, по состоянию души — шальная императрица), вышла из дверей своей мастерской. Она была местной легендой. Не какой-то там банальной пенсионеркой, а ольфакторным художником...

Из серии «Светлые истории» — Вы нам не подходите. Следующий! Голос кадровички звучал сухо, как треск ломающейся ветки. Она даже не смотрела на стоящего перед ней мужчину, брезгливо сдвинув его документы на край стола кончиком шариковой ручки, словно боясь заразиться неудачей. — Я понимаю, статья... Но я специалист, разряд пятый, руки есть, — глухо начал Артём, пытаясь поймать её взгляд. — У нас материальная ответственность. И репутация. УГОЛОВНИКАМ здесь не место. Слово ударило наотмашь. Артём сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает холодная, тягучая злость, но внешне остался спокоен...

Из серии «Светлые истории» Утро в приморском городке Златополь, а конкретнее — в квартире на улице Старой Акации, начиналось не с кофе. Кофе — это для тех, у кого нет совести и есть лишнее время. У Фимы Блюменкранца, уникального специалиста по настройке клавесинов для кукольных театров, времени было навалом, а вот с совестью, по мнению его супруги, наметился дефицит. Солнце нагло лезло сквозь кружевную тюль, подсвечивая пылинки, танцующие над потертым паркетом. Фима сидел в кресле, пытаясь приладить миниатюрную струну к инструменту размером с обувную коробку...

Из серии «Светлые истории» Июльский зной висел над рекой Мутной плотным, ватным одеялом. Воздух дрожал, искажая очертания плакучих ив на том берегу, словно мир рассматривали через плохо отшлифованную линзу. Агафон Ильич, в прошлом — прославленный на всю губернию настройщик башенных курантов и сложных механических марионеток, восседал на складном стульчике с монументальностью египетского сфинкса. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало старую географическую карту, где каждый шрам — это воспоминание о сорванной пружине или капризном маятнике...