Столыпин 2.0. Экономическое развитие России

Депутат Государственной Думы, д.э.н., профессор Оксана Дмитриева — о влиянии жесткой денежно-кредитной политики ЦБ РФ на российскую экономику: Денежно-кредитная политика сегодня прямо противоречит тем целям, которые поставлены по развитию экономики: она препятствует экономическому росту, развитию высокотехнологичных отраслей, соответственно, достижению технологического суверенитета и заполнению вновь образовавшихся рыночных ниш. Поэтому она должна быть абсолютно противоположной той, что проводится. Сейчас ключевая ставка мало того, что лишает предприятия оборотных средств и возможностей долгосрочных инвестиций, но и вытягивает средства из реального сектора и перекачивает их сверх необходимого в финансовый. Сама по себе идея таргетирования инфляции абсолютно бессодержательна. Тем более, этот таргет и не является целью. Что это за таргет, который никогда не достигается? Есть только объяснения, что это не обязательно, но нужно к нему стремиться. Причем такая практика постановки целей возникла не так давно, около десятилетия назад. И пока не было ни одного реального примера, когда на установленную цель вышли, и это оказало благотворное влияние на экономику. Это касается и других стран, не только России. Инструменты, которые сегодня могли бы поддержать российскую экономику и промышленное производство, хрестоматийны и банальны. Это, во-первых, снижение ключевой ставки и обеспечение доступного кредита. Во-вторых, снижение налогов на производство и на инвестиции. В-третьих, освобождение от бюрократии государственного заказа — он должен быть долгосрочным и обеспечивать стабильный государственный спрос. #столыпин_мнение #столыпин_ставка

Призрак бродит по России. Призрак недоумения в преддверии завтрашнего заседания Совета директоров Банка России по ключевой ставке, от которого совершенно непонятно, чего ожидать. И страшно ожидать того, что происходит в экономике в последние два года Повышение ключевой ставки до рекордного 21% и потом компромиссное, но крайне косметическое ее снижение по полпроцента на каждом заседании совета директоров ЦБ РФ все больше выглядит, как инструкция по спасению утопающего, выкрикиваемая ему с борта корабля пока он тонет. Жесткая ДКП привела к сокращению инвестиций в основной капитал в 2025 году на 2,3% в реальном выражении. Впервые за пятилетний период. Бизнес перестал строить, перестал закупать новое оборудование. Ну и вишенка на торте (или контрольный выстрел, кому как больше нравится) – тот самый годовой рост ВВП аж на 1%. По плану это охлаждение или не по плану, но 1% -это втрое ниже среднемирового уровня. А нам бы надо не средний, а опережающий. Представители парламента уже открыто говорят о том, что проводимая Центробанком ДКП губительна для страны. Депутат Госдумы Михаил Матвеев прямо говорит, что высокая ключевая ставка душит российскую экономику, а последствия жесткой ДКП еще долго будут сказываться на самочувствии ключевых секторов экономики, прежде всего – реального сектора. В распоряжении «Столыпин 2.0» оказались документы, которые члены парламента и представители бизнеса в преддверии заседания по ключевой ставке 20 марта 2026 года направили в правительственные кабинеты – Михаилу Мишустину, Максиму Орешкину, а также главе «виновника торжества» - Эльвире Набиуллиной. В частности, депутат Госдумы Николай Арефьев в письме, адресованном господину Мишустину, предлагает срочно принять меры к переубеждению руководства ЦБ: ключевая выше 5% губит экономику. То, что ставку шесть раз подряд снижали, все равно не влечет за собой никаких последствий, настаивает депутат. 15,5% трансформируются в реальную стоимость кредита для промышленных предприятий (вне специальных программ) на уровне 25–30%. Абсолютно нереалистичные условия, при которых стоимость заемных денег в разы превышает средний уровень рентабельности в обрабатывающих отраслях. И прикрываться тем, что бизнес, мол, успешно берет кредиты и под такие проценты, больше не удается. С конца 2024 общий объем корпоративного кредитования перестал расти и начал сокращаться. А если убрать из общей картины компании с государственным участием, то она станет и вовсе печальной. Депутат Арефьев повторяет аргументацию нашего института: высокая ключевая все равно не спасает от инфляции! Только увеличивает производственные издержки предприятий. Депутату вторят Ассоциация импортеров и экспортеров, Московская ассоциация предпринимателей. И это только те, кто отправил в правительство бумагу. Боимся, если по письму напишет каждая общественная организация, которая думает так же, секретариат правительства завалит почтой. Мы иллюзий не питаем и снижения до 5% завтра не ждем. Но с призраком надо что-то делать.

В преддверии грядущего заседания Совета директоров Банка России по ключевой ставке (оно состоится завтра, 20 марта) мы, экономисты Института Столыпина, провели опрос на тему "Будущее денежно-кредитной политики в текущих макроэкономических условиях" Всего было опрошено свыше 500 человек, из которых более 300 высказали свое мнение в нашем тг-канале "Столыпин 2.0". Еще 200 опрошенных нами - это три отдельных группы респондентов: представители малого и среднего бизнеса, члены и эксперты Столыпинского клуба и депутаты Государственной Думы. Участникам опроса было предложено выбрать варианты ответов на три вопроса о будущем ДКП в России. Первый вопрос - о том, на чем должна быть сфокусирована ДКП в ближайшие 2-3 года с учетом внешних шоков, необходимости импортозамещения и создания новых производственных и логистических цепочек. ▫️Только 4,5% всех опрошенных ответили, что поддерживают жесткий курс, и ДКП должна быть направлены исключительно на достижение цели по инфляции любыми доступными методами. ▫️29,27% респондентов - сторонники сбалансированного подхода. Они уверены, что необходимо искать баланс между сдерживанием инфляции и поддержкой экономической активности. При этом они допускают краткосрочное умеренное повышение инфляции для финансирования структурных преобразований. ▫️Подавляющее большинство участников опроса выступило за стимулирование развития. 65,6% опрошенных считают, что приоритетом должны быть экономический рост и инвестиции. Расширение предложения товаров и услуг в среднесрочной перспективе станет лучшим способом стабилизации цен. Даже если для этого потребуется более мягкая ДКП и временный рост инфляции. Вопрос номер 2 касался целевого ориентира по инфляции. Мы спросили у респондентов, насколько актуальна цифра в 4% с учетом шоков предложения, внешних ограничений и структурной перестройки. ▫️66% опрошенных считают, что цель по инфляции необходимо повысить до 6-7% ради инвестиций в новые производства и роста предложения на рынке. ▫️31,8% согласились на цель в 4%, но считают, что в переходный период нужно снизить планку до 5-7%, чтобы кредиты стали доступнее. ▫️И только 9,6% считают, что защита сбережений граждан достойна того, чтобы ради нее экономика замедлилась и даже перешла в стагнацию. Третий вопрос — как высокая ключевая ставка влияет на достижение целей национального развития. ▫️Подавляющее большинство - 58,9% опрошенных - считают, что риск недоинвестирования гораздо опаснее риска временного превышения инфляции. ▫️31,4% уверены, что высокая ставка сдерживает запуск проектов. ▫️11,2% же считают, что только при низкой и стабильной инфляции бизнес будет готов реализовать долгосрочные проекты. Добавим: если выживет. Особого внимания заслуживают результаты опроса отдельной группы респондентов - депутатов Госдумы. 6,7% из них поддерживают жесткий курс ДКП, столько же - выступают за баланс между сдерживанием инфляции и поддержкой экономической активности. И 86,7% - выбирают экономический рост, инвестиции и расширение предложения - как приоритет. 66,7% уверены, что таргет по инфляции необходимо повысить до 5-7%, чтобы не блокировать приток инвестиций в новые производства и не тормозить рост предложения. 26,7% согласны сохранить таргет в 4% как стратегический вектор, но уверены, что в переходный период нельзя "зажимать" экономику жесткими условиями кредитования. И только 6,7% от общего числа опрошенных проголосовали за строгий таргет в 4%. При этом никто из депутатов не согласился с тем, что жесткая ДКП и высокая ключевая ставка помогают достижению целей национального развития (3 вопрос). А 80% уверены, что такие условия определенно мешают этому. Резюмируя: результаты опроса наглядно показывают, что ДКП в нынешнем виде зашла в тупик, и тех, кто разделяет ее цели и ценности - единицы. Количество же критикующих явно растет - и это не только бизнес, но и представители законодательной власти. Другими словами, сегодня проводимая в России жесткая ДКП - это политика, вред которой понимают все, а смысл - никто. И от этого она становится еще более вредной.

Не любой ценой: какой должна быть антиинфляционная политика в России Жесткая денежно-кредитная политика Центробанка позволила снизить в России инфляцию, но во-многом именно из-за нее инвестиции в российскую экономику в 2025-м снизились на 2,3%. Такая тенденция может сохраниться и в этом году. Об этом мы говорили в своем недавнем исследовании о природе инфляции и об этом же попросили порассуждать для FORBES руководителя направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов ЦМАКП Дмитрия Белоусова. 5 ключевых тезисов Белоусова по инфляции в России из статьи: ▪️Инфляция в России преимущественно немонетарная: её главный драйвер — рост издержек (дефицит труда, опережающий рост зарплат, удорожание импорта, тарифы естественных монополий и ЖКХ), а не избыточный спрос. ▪️Политика ЦБ работает, но слишком дорогой ценой: жёсткая ДКП (высокая ключевая ставка + крепкий рубль) снизила потребительскую инфляцию до 5,7 %, но вызвала промышленную дефляцию (−5 % в январе 2026 г.) и искусственное торможение инвестиционного спроса. ▪️Инвестиции падают: в 2025 году они сократились на 2,3 %, в 2026-м рискуют уйти в стагнацию или снизиться ещё сильнее — это прямое следствие текущей антиинфляционной политики. ▪️Создаётся замкнутый круг: подавление роста через высокие ставки снижает потенциал ВВП и производственные мощности, что в будущем вновь провоцирует инфляцию и требует ещё более жёстких мер. ▪️Нужна координация, а не только ставки: бороться надо именно с немонетарными причинами (регулирование цепочек поставок, льготное кредитование АПК, контроль тарифов), чтобы можно было быстро снижать ставку и не жертвовать ростом экономики. Белоусов прямо говорит: инфляцию нельзя побеждать «любой ценой» — иначе вместо стабильности получим стагфляцию и потерю потенциала. Полностью материал можно прочитать по ссылке.

Депутат Государственной Думы, д.и.н. Михаил Матвеев — о последствиях жесткой денежно-кредитной политики ЦБ РФ для российской экономики. Эксклюзивно для «Столыпин 2.0»: Критика высокой ключевой ставки, установленной Центробанком, сегодня сопровождает большинство заседаний Государственной Думы, где обсуждается экономическая политика страны. Причем, в последний год количество тех представителей парламента, кто высказывается в отношении нее критически, расширилось. И это объяснимо: те последствия, которые жесткая денежно-кредитная политика принесла для экономики, прежде всего, для производственного сектора - машиностроения, металлургии, сельскохозяйственной промышленности, всего реального сектора. Проблемы связаны, в первую очередь с очень дорогим кредитованием. Реальные процентные ставки, под которые сейчас банки выдают кредиты бизнесу, достигают 30-35%, и это крайне негативно сказывается на рентабельности предприятий. При этом высокая ставка, которая устанавливалась ради удержания инфляции, фактически не сработала. Мы видим достаточно быстрый рост цен на услуги, товары, тарифы. Есть ощущение, что экономика уже перешла в такое состояние кризиса, когда даже существенное снижение Центральным банком ключевой ставки не приведёт к быстрому улучшению ситуации, потому что последствия жесткой денежно-кредитной политики имеют отложенный эффект. В том числе, это касается и смягчения: чтобы экономика могла перестроиться, а предприятия - окрепнуть, должно пройти, по крайней мере, полгода или год. Но даже этих шести месяцев у многих предприятий уже нет. Вряд ли такая политика несет пользу для российской экономики. Скорее, мы видим ее медленное удушение. #столыпин_мнение #столыпин_ставка

Массовая гонка заплат подходит к завершению, бизнес берет курс на точечную оптимизацию и повышение эффективности: что говорят эксперты Свежие тренды рынка труда - это оптимизация расходов и численности персонала, постепенное сокращение общего спроса на кандидатов со стороны работодателей и замедление темпов номинального роста зарплат, отмечает консалтинговая компания Kept. Цифры - в нашей инфографике, а о том, что на самом деле происходит на рынке труда в России, мы попросили рассказать Татьяну Кожевникову - независимого директора и эксперта в области управления персоналом: Банк России прогнозирует постепенно снижение темпов роста номинальной заработной платы. Если в 2024 и в 2025 годах уровень роста номинальных зарплат составлял 19% и 13.5% соответственно, то, начиная с 2026 года, по результатам опросов предпринимателей и макроэкономических прогнозов ожидается плавное замедление роста: 8,2% — в 2026, 7,5% — в 2027 и 6,9% — в 2028. В феврале 2026 года консалтинговая компания Kept провела исследование трендов рынка труда среди более чем 250 экспертов по управлению персоналом из компаний разного масштаба и отраслей. Исследование показало, что в категорию снижающихся трендов попали тотальный дефицит кадров, высокие темпы роста зарплат и фокус на удержание персонала любой ценой. А повышение эффективности труда, оптимизация расходов и развитие ИИ/цифровизация были отмечены как тренды, набирающие актуальность. Рынок труда изменился и перешел от ситуации тотального дефицита к структурным перекосам баланса спроса и предложения рабочей силы: компании сокращают найм в поддерживающих функциях, менеджерах среднего звена и младших офисных должностях, но вынуждены закрывать критические для бизнеса позиции линейного персонала, инженерных кадров и высококвалифицированных ИТ-экспертов. С точки зрения динамики зарплат это означает следующее: бизнес стремится сократить расходы на персонал, так как его вынуждают к этому высокая ключевая ставка, санкционное давление и налоговые изменения. Оптимизация затрагивает, в первую очередь, поддерживающие функции. Но по отдельным позициям (например, по сварщикам, которые всегда в дефиците) возможет рост зарплат более высокими темпами, чем в среднем по рынку. Аналогичная ситуация складывается и с удержанием сотрудников: вместо того, чтобы удерживать всех и любой ценой, компании смещают акцент на удержание только ключевых категорий персонала. А это также означает, что зарплаты большинства работников не будут расти совсем или увеличатся незначительно. Однако это не приведет к массовым увольнениям: людям не так просто найти новую работу на рынке труда, и они будут лояльны работодателю, несмотря на замедление темпов роста реальных доходов. Окончание зарплатной гонки – это в целом хорошая новость для рынка труда. Рост расходов на персонал в последние годы опережал темпы роста производительности труда, что негативно влияло на прибыль компаний. Сейчас самое время сконцентрироваться на повышение эффективности инвестиций в человеческий капитал и росте производительности, главным образом, за счет технологий и ИИ. #столыпин_мнение #столыпин_кадры

Во вполне себе качественном исследовании экспертов ЦБ о природе инфляционных ожиданий люди вполне логично ассоциируют лучшее будущее России со страной – фабрикой, для работы которой нужны низкие процентные ставки именно для развития производства Второй нарратив – у людей более образованных – менее высокие инфляционные ожидания. И вот интересно, как дальше разовьется дискуссия «экспертов» – в ту сторону, что нам нужны фабрики и заводы или в сторону, что нам нужны люди с более низкими инфляционными ожиданиями. А также в ту, что люди вообще неправильно понимают – фабрикам и заводам не нужны хорошие ставки, а лучше меньше потреблять, чтобы была низкая инфляция. И в связи с этим давайте не фабрики и заводы строить, а людей делать, которые подходят для инфляционного таргетирования. Запасемся попкорном и посмотрим. Ведь настолько нетрадиционной бывает логика, когда хочется доказать успешность неработающего уже 12 лет таргетирования инфляции. Что-то подсказывает, что в этой экспертной части выводы придут к тому, что «люди не такие». Но это будет колоссальный успех одного известного ведомства. Ведь когда удается людей настроить на его интересы, а не наоборот – это верх ведомственного совершенства. Да, кстати, для убедительности приводятся данные о том, что в Новой Зеландии такие же проблемы. Люди немного не те и не понимают таргетирования. Напомним, в Новой Зеландии ключевая ставка – 2,25 %.

Меры жёсткой ДКП уже не эффективны для сдерживания инфляции и могут усугубить спад российской экономики Практически все экономисты, оппонирующие магистральному курсу Центрального Банка за последние годы, настойчиво повторяют, что инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер. То есть цены растут не столько потому, что повышается спрос на товары, сколько потому, что увеличиваются издержки на их производство. Поэтому и бороться с такой инфляцией, завышая ключевую ставку, бесполезно. Мы в Институте экономики роста решили найти этому доказательства. Проанализировали данные Росстата за январь-ноябрь 2025 года, сравнили с тем же периодом 2024-го. Увидели четыре типа ситуаций: ▫️Инфляция спроса – цены растут, объёмы растут. ▫️Инфляция предложения (издержек) – цены растут, объёмы падают. ▫️Дефляция / кризисный спад – цены падают, объёмы падают. ▫️Рост предложения (технологический успех) – цены падают, объёмы растут. В промышленности 45–50% товаров демонстрируют инфляцию предложения: рост цен производителей сопровождается падением производства. Производители вынуждены повышать цены из-за удорожания сырья, логистики, энергии и труда, но не могут нарастить выпуск из-за технологических ограничений или снижения спроса. Инфляция спроса в промышленности зафиксирована в 20–25% случаев. Она сосредоточена большей частью в оборонно-промышленном комплексе, но не ограничена только им. Дефляция и спад (когда цены и производство падают) охватывают около 15–20% товаров – это сырьевые и экспортно-ориентированные сектора. Рост предложения или успехи импортозамещения (цены падают, производство растёт) наблюдается не так часто, всего около 10%. На потребительском рынке картина иная, но также далека от модели чисто монетарной инфляции. Самая «массовая» инфляция здесь действительно вызвана ростом спроса - около 40% рассмотренных товарных групп. Инфляция предложения (рост цен при падении продаж) на потребрынке охватывает около 22%. Не правда ли, бросается в глаза, что у производителей и в розничной торговле тенденции разные? Причина простая: промышленность – это именно наша промышленность с нашими, российскими издержками. А вот розничный рынок в немалой своей части наполняется импортом, который дорожает (или дешевеет) по несколько иным законам. Дефляция и спад на потребрынке (падают и цены, и продажи) охватывают около 24% товарных групп. И, наконец, рост предложения (продажи растут, цены падают) наблюдается в 14% случаев и связан преимущественно с продуктами, где сработали факторы урожая или импортозамещения. Подытожим. В промышленности рост цен однозначно вызван ростом издержек, а не спроса. На потребительском рынке ситуация смешанная: влияние инфляции спроса действительно ощутимо, но и здесь она не доминирует. ❗️В этих условиях меры жёсткой денежно-кредитной политики уже не могут быть высокоэффективны для сдерживания инфляции и могут только усугубить спад российской экономики. Познакомиться с исследованием можно на нашем сайте.

Борьба с инфляцией все вероятнее может обернуться стагфляцией – к росту цен добавится застой ВВП Прогнозы и чаяния ЦБ РФ все больше расходятся с реальностью, сообщают «Известия» со ссылкой на обзор Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). Под давлением высокой ключевой ставки инфляция действительно замедлилась, но не так существенно, как на это рассчитывал регулятор - по оценке Минэка, в начале марта годовой показатель составил около 5,7%. И, главное, какой ценой? Слабый спрос и сильная валюта - основные инструменты жесткой ДКП - привели к снижению доходов бюджета и экспортеров. Производители вынуждены снижать цены, чтобы поддерживать сбыт. В большинстве гражданских отраслей наблюдается стагнация, а прибыльность предприятий быстро сокращается, не говоря уже об инвестиционной активности - планы по развитию многими участниками рынка отложены на неопределенное будущее. ВВП в январе 2026-го сократился на 2,1% в годовом выражении после роста на 1,9% в декабре - данные Минэк. Вызванное всплеском спроса в конце 2025-го оживление экономики оказалось временным, так как подпитывалось повышением утильсбора и НДС. О том, что российская экономика рискует перейти в состояние стагфляции, когда рост цен продолжается на фоне стагнации ВВП, эксперты Института Столыпина предупреждали еще летом на заседании Столыпинского клуба. А сейчас еще и ближневосточный кризис добавляет неопределенности, в которой нужны — объективная оценка ситуации, гибкая, компетентная и оперативная реакция на изменения и максимально открытый внутри финансово-экономического блока уровень дискуссии. Эксперты регулятора же, однако, однобоко продолжают настаивать на своей политике, исходя из заранее настроенных на их выкладки моделей. Ставка продолжает оставаться двузначной, а ЦБ РФ по-прежнему верит в достижение целевого показателя по инфляции в 4% уже в этом году и в последующий рост ВВП и не верит стагфляцию. Только вот непонятно, за счет чего же случиться этот рост. Как говорится, что-то все мы с вами пока не в ресурсе.

"То, что Сибирь почти не включена в геостратегические приоритеты, – большая ошибка" Директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв обозначил на конференции «Сибирский экспресс 2026» ключевые проблемы в вопросах развития сибирского макрорегиона. Подробнее - в колонке эксперта эксклюзивно для "Столыпин 2.0": После 2022 года в России стартовали серьезные изменения – мы столкнулись с серьезными вызовами, которые привели к структурной перестройке экономики. За этот период оборонные производства успели вырасти более чем в 2 раза. В целом, экономика почти на 10%. Но Сибирский федеральный округ (СФО), на который возлагают надежды как на будущий экономический драйвер России, к сожалению, оказался аутсайдером этой перестройки. Почему это происходит? С точки зрения обрабатывающих производств Сибирь — старопромышленный регион, это база для быстрого экономического роста. Относительная капиталоемкость развития производств в таких регионах всегда ниже, чем в новых, поэтому на их территории развивать промышленность проще. На долю обрабатывающих производств СФО приходится значимая часть его экономики - 17,4%. Для сравнения: в УрФО – 14,4%, в ДФО – 4,3%, по России в целом – 15,9%. Один из ключевых моментов, который будет определять возможности экономического развития Сибири – демография. Сейчас негативная динамика численности населения — базовый тренд, который накладывает ограничения на целый ряд возможностей развития экономики. Задача экономической политики – в том, чтобы снять или смягчить эти ограничения. Первое направление здесь - рождаемость. Второе — борьба со смертностью. Опыт РФ за последние 15–20 лет показывает, что реализация мероприятий экономической политики по развитию системы здравоохранения очень позитивно влияет как на снижение смертности, так и на рост рождаемости. Позитивные демографические тенденции возможны при росте уровня жизни. Чем богаче население, тем больше люди заботятся о своем здоровье. Так что этот резерв обязательно нужно использовать. Да, это приведет к старению населения. Но в современных условиях 40-60-летний человек – это активный гражданин, который вносит серьезный вклад в развитие и экономики, и социальной сферы. Базовый сценарий российской экономики до 2035 года предполагает среднегодовые темпы роста около 2,2%. Для выполнения национальных целей развития и поддержания конкурентоспособности нашей экономики в мире нужны темпы около 3%. Главный драйвер в базовом сценарии – ЦФО. Он вытягивает эту динамику, но не может поднять ее до 3% и более. Для этого нужен вклад со стороны регионов востока страны. И темпы роста Сибири и Дальнего Востока для этого должны быть на уровне 4–5%. Одна из причин, почему Сибирь не получила серьезного импульса в результате структурной перестройки экономики, – отсутствие специальных мер нерегулярной экономической политики. Регулярные же меры - бюджет, денежно-кредитная политика, скорее, сдерживают развитие этого макрорегиона. Сибирь, за исключением севера Красноярского края, почти не включена в геостратегические приоритеты. Здесь отсутствуют инвестпроекты федерального значения, которые могли бы усложнить экономику региона, увеличить объем межрегиональных связей. В 2010 году на ДФО приходилось 6% объема федеральных инвестиций, на СФО — 9%. Сейчас у Сибири остались те же 9–10%, а инвестиции ДФО существенно выросли - до 10,22% на 2024 год. Доля Сибири в общем объеме инвестиций все еще ниже, чем ее доля в населении нашей страны. Вывод – регион недоинвестирован. Формально в России занимаются будущим Сибири. Есть даже стратегия до 2030 года, но качество этого документа нельзя признать удовлетворительным. Нужна новая целостная концепция социально-экономического развития Сибири, которая смогла привести регион хотя бы к такому уровню поддержки, которую в России создали для ДВФО. Вопрос назрел, и его нужно решать.