Столыпин 2.0. Экономическое развитие России

Вопреки ожиданиям, ЦБ РФ сегодня понизил ключевую ставку не на 0,5, а на 0,25 п.п. до 14,25%. Такое косметическое смягчение, полагаем, реальная экономика даже не заметит. То есть, формально регулятор продолжил тренд на смягчение ДКП, но сегодня шага к смягчению, как такового, увы, все же не случилось. Сколько бы ни говорили макроэкономисты о её губительном влиянии на экономику страны. К слову, очередной такой разговор состоялся аккурат накануне заседания по ставке — в Красноярске, где сегодня проходил инвестиционный форум ВТБ «Россия зовет!». О чём говорили? О том, что экономике нужна гибкость решений. При той нестабильности, в которой пребывает мировая экономика, реакция на внешние и внутренние изменения должна быть быстрой, продуманной и корректируемой в зависимости от эффекта. Исполнительный директор Института Столыпина Антон Свириденко в качестве примера привел ДКП, «зациклившуюся» на охлаждении экономики. При том, что параллельный поиск решения, как компенсировать «инвестиционную паузу», так и не начался. Для запуска нового инвестцикла нужна ставка 7,5-8%. Сейчас же, по словам замгендиректора ЦМАКП Дмитрия Белоусова, бизнес «сидит на деньгах» — капитал выгоднее держать на депозитах, т.к. инвестпроекты не гарантируют такой же отдачи. И в этом главная проблема высокой ключевой ставки. Между тем, сегодня экономике страны нужны объемные инвестиции. Темпы корректировки ключевой ставки не позволят выйти к концу года даже к ориентиру, который озвучивал сам ЦБ — около 12%. А дождётся ли рынок? Особенно на фоне турбулентности с нефтяными доходами, возможного усиления санкций и роста регулируемых тарифов. Между тем, реальное смягчение ДКП — 0,25-0,5 п.п. к нему не относится — обеспечивает приток средств в экономику. Вовлечь в здоровые для экономики процессы «большой» капитал — сегодня, пожалуй, главный инструмент перехода от затянувшегося «планового» охлаждения к уверенному росту. Росту, который нам сегодня так нужен. Подписаться на Столыпин 2.0 | Дзен | MAX | Сайт

Что будет с ключевой ставкой? Прогнозы экспертов Института Столыпина в преддверии сегодняшнего заседания Совета директоров Банка России Антон Свириденко, исполнительный директор Института экономики роста им. П.А. Столыпина: Риторика ЦБ исчезла, значит, принято решение изменить политику коммуникации. И это, видимо, верно в текущих условиях. Когда внешнее давление нарастает опять, сухо и пресно рассказывать о дружинном походе к таргету по инфляции – это как то не вяжется с реальностью. Главный таргет явно другой – в условиях и давления и политики, вызывающей охлаждение, влиять на макропеременные так, чтобы избежать непредвиденных обвалов и в связи с физическими атаками на инфраструктуру, и с уже очевидным провалом инвестиций. Не замечать обвал инвестиций нельзя. Две недели была дефляция – это в пользу снижения как минимум на 1%. Но есть и оборотная сторона - рост снятия депозитов, а также неугасающие расходы бюджета. Это в пользу более медленного снижения – 0,5-1%. Михаил Ершов, д.э.н., директор по финансовым исследованиям Института энергетики и финансов: Вероятно, ключевая ставка будет снижена не менее, чем на 0,5 п.п. Отмечается замедление инфляции, что должно позволить регулятору продолжить снижение ставки. О целесообразности снижения говорится уже на самом высоком уровне. При этом регулятор транслирует, что есть факторы на внешних рынках, которые могут усилить у нас инфляцию. Это может притормозить дальнейшее снижение ставки. Однако подчеркнем, что продолжение снижения ставки крайне важно. Особенно в условиях, когда возможности бюджета по поддержке экономики ограничены, а внешние рынки капитала закрыты. Бизнес уже все больше обращает внимание, что сохранение высокой ставки длительный период не только тормозит экономический рост, но вынуждает качественно перестраивать бизнес-процессы. Многие уже принятые инвестпроекты бизнес вынужден замораживать. Более низкая ставка облегчит решение задач по переходу к экономике предложения. Важность такой экономики все чаще подчеркивается на разных уровнях. Будем надеяться, что снижение ставок будет способствовать также росту фондового рынка, т.к. в условиях высоких ставок ощутимый рост на фондовом рынке затруднен. Отметим, что важен не только показатель самой инфляции, т.е. темпов роста цен, но важен и абсолютный уровень цен. Об этом редко говорят. Но ведь, даже если цены перестали расти, но их уровень уже высокий, это уже само по себе является сильным ограничителем экономического роста и потребления. Как снизить абсолютный уровень цен – эта задача уже выходит за прямую компетенцию только ЦБ РФ. Это уже вопросы промышленной политики, производителей, экономики издержек и т.д. Поэтому нужно включать в решение все ведомства, которые на эти вопросы могут влиять. Александр Полиди, д.э.н., эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина: Даже если Банк России сегодня снизит ключевую ставку еще на 0,5-1.п.п., что представляется наиболее вероятным, принципиально ситуация для экономики не изменится. Ставка останется на крайне высоком уровне, кратно выше уровня ожидаемой и тем более целевой инфляции. ДКП остается чрезмерно жесткой для экономики, которая уже сталкивается со спадом потребления, снижением инвестиционной активности - на 14,3% за 1 квартал - и драматичным нарастанием убытков практически во всех секторах экономики (за исключением банковского). Во многом к дальнейшему снижению ставки ЦБ подталкивает усиливающаяся дискуссия о несоразмерных последствиях жесткой денежно-кредитной политики для экономики. Все больше представителей бизнеса, отраслевых объединений и экономистов указывают на то, что длительное сохранение высоких ставок создает для экономики больше проблем, чем приносит пользы с точки зрения борьбы с инфляцией. На этом фоне регулятору становится все сложнее игнорировать сигналы о замедлении кредитования, сокращении инвестиционной активности и роста количества убыточных предприятий. Подписаться на Столыпин 2.0 | Дзен | MAX | Сайт

Рост объема просроченной задолженности на фоне снижения количества выданных кредитов. Что происходит на рынке ипотечного кредитования – инфографика Опираясь на показатели апрельского обзора рынка жилищного кредитования Банка России, можно выделить два ключевых тренда: 🔹 по данным на май 2026 года количество предоставляемых в месяц кредитов уменьшилось более чем в два раза по сравнению с аналогичным периодом 2021 года. При этом при относительно равноценной средневзвешенной процентной ставке (7,30 – 8,42%) с 2021 по 2025 количество выдаваемых кредитов оставалось высоким вплоть до отмены массовой льготной ипотеки с 1 июля 2024 года. Исключением стал май 2022 года – в этот период показатели и по количеству кредитов, и по их сумме оказались минимальными; 🔹 просроченная задолженность по ипотеке, начиная с мая 2022 года, стабильно растет. При этом в мае 2025 и 2026 г. сумма просроченной задолженности достигла максимального уровня (128 млрд руб. и 228,5 млрд руб.) при минимальном количестве выданных за последние 4 года ипотечных займов. Это говорит о том, что заемщики стали хуже справляться с обязательствами по уже полученным жилищным кредитам. Подписаться на Столыпин 2.0 | Дзен | MAX | Сайт

Компания Илона Маска SpaceX 12 июня выходит на IPO и планирует привлечь за счет публичного размещения более $75 млрд. Сама компания при этом оценивается в $1,75 трлн, а инвесторам предложат 555 млн 555 тыс. и 555 акций. Интерес к ним уже проявили Саудовская Аравия, Кувейт и Катар, они готовы вложить от $1 млрд до $5 млрд. Это, пожалуй, самое громкое IPO в истории. Такого ажиотажа мировой рынок публичных размещений не припомнит. С ценовой точки зрения здесь сплошные рекорды: ▪️рыночная капитализация компании оценивается в $1,7 трлн — и это одна из крупнейших оценок за все время; ▪️сами акции оценены очень высоко - по $135 за штуку, все потому, что на рынок выводится лишь 5% ценных бумаг. В мире привлечение средств через размещение акций является столпом доступа к капиталу наряду с умеренными ставками по кредитам и долговому рынка. Возьмите, например, российские проекты спутникового интернета, тяжёлой ракеты или центров обработки данных. Вы слышали что-нибудь об их IPO ? Объем IPO SpaceX составил 18% российского бюджета, или 12% капитализации российского фондового рынка. А в России в то же время фондовый рынок, скорее, сжимается. Сейчас его доля в структуре ВВП составляет 25%. А надо, в соответствии с национальными целями, чтобы было 66% - и это уже к 2030 году. И не менее 75% - к 2036. Подписаться на Столыпин 2.0 | Дзен | MAX | Сайт

«Надо работать со следствием, а не с причиной дефицита бюджета». Депутат Госдумы Валерий Гартунг на брифинге перед пленарным заседанием ГД объяснил, почему предложения Правительства о внесении изменений в Бюджетный кодекс РФ не способны решить проблему закрытия бюджетных дыр Первая проблема, по словам Гартунга, — чрезмерное укрепление рубля. В РФ серьёзную часть доходов бюджета составляет налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Россия ежемесячно экспортирует порядка 20 млн тонн нефти. В федеральном бюджете на 2026 год заложен среднегодовой курс около 92 рублей за доллар. Его фактическая цена сегодня – на 21 рубль меньше. Для бюджета это прямые потери. "Если вы занижаете курс доллара, то фактически делаете более привлекательным экспорт по отношению к продукции, произведённой в России. Это приводит к захвату российского рынка иностранными компаниями. Соответственно, это ведёт к падению объёмов производства и снижению поступления в бюджет от несырьевых видов деятельности" Вторая проблема – высокая себестоимость кредитных ресурсов. В России реальная ключевая ставка (разница между номинальной ключевой ставкой и уровнем инфляции) – в районе 9%. Во всех остальных странах мира, в том числе и в Китае, она на уровне 1%. «То есть кредитные ресурсы в России в 9 раз дороже, чем у наших соседей за рубежом. Это значит, что у нас и инвестиции дороже в 9 раз. Они не будут окупаться». И о наболевшем – о спаде инвестиционной активности, который мы разобрали на составляющие буквально вчера. По мнению Валерия Гартунга, никакого так называемого инвестиционного бума в России не было. В реальности стране в сложившихся геополитических условиях всего лишь приходилось «больше тратить на создание основных средств, а не на их расширение». Показатели темпов роста производительности труда это подтверждают. Но главная проблема российской экономики – не в нехватке ресурсов, не в низких ценах на нефть, а в качестве экономического управления. Когда бюджет верстается под один курс рубля, а экономика живёт при совершенно другом. Когда тарифная политика противоречит антиинфляционной политике. И когда государство одновременно создаёт проблемы и потом героически борется с их последствиями. В России действует Национальный финансовый совет (НФС) - структура, возглавляемая Министром финансов, и одновременно высший коллегиальный орган Банка России. В его обязанности входит предварительное утверждение всех основных положений и направлений развития финансовых рынков и в том числе кредитно-денежной политики. Но этого не происходит. И правительство, и ЦБ, по мнению депутата, могли бы в рамках НФС согласовывать свои действия с действиями Центрального Банка. И тогда бы в России курс доллара был бы такой, как заложен в бюджете, экспортеры бы работали не в убыток, а в прибыль себе и государству, а естественные монополии не подстегивали бы своими ценами инфляционный рост. А дефицита бюджета – возможно, и не было бы вовсе. Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен |MAX|Сайт

📉 Инвестиционный кризис в России углубляется: спад продолжается уже четыре квартала подряд Российская экономика все больше напоминает систему, которая держится на государственных расходах и ОПК, тогда как частный бизнес фактически уходит в режим выживания. По данным обзора Института экономики роста им. Столыпина, инвестиции в основной капитал в I квартале 2026 года рухнули на 14,3% год к году. Это уже четвертый подряд квартал снижения. Для сравнения: еще в начале 2025 года инвестиции росли на 6,5%. Динамика выглядит тревожно: • II кв. 2025: -1,0% • III кв. 2025: -4,3% • IV кв. 2025: -5,3% • I кв. 2026: -14,3% Новые частные инвестиционные вливания или полностью заморожены, или сохранены на уровне поддержания уже запущенных проектов в жизнеспособном состоянии. Причины хорошо известны: дорогие кредиты, высокая ключевая ставка, рост налоговой нагрузки и ухудшение ожиданий бизнеса. Показательно, что единственными крупными драйверами инвестиций остаются государственные мегапроекты и оборонно-промышленный комплекс. Высокоскоростная магистраль Москва — Санкт-Петербург, «Восток Ойл», Балтийский ГХК, Курская АЭС-2 — именно такие проекты сегодня поддерживают статистику. Без них картина выглядела бы значительно хуже. Еще один тревожный сигнал — структура инвестиций. Доля собственных средств компаний остается крайне высокой – 62,7%, при этом прибыль предприятий снижается. Сальдированный финрезультат в 2025 году составлял минус 3,9%, в январе-апреле 2026 – уже минус 26,5%. И это значительно ограничивает самофинансирование.. Компании инвестируют только там, где без этого уже невозможно обойтись. При этом качество инвестиций оставляет желать лучшего. Доля вложений в машины и оборудование остается на низком уровне, что означает дальнейшее снижение потенциала роста производительности и технологического обновления экономики. Изучив данные из всех возможных источников за отчетный период, мы бы рады были сказать, что восстановление инвестиционного роста – а о реальном росте можно говорить от плюс 3% год к году и выше – возможно не раньше конца 2026 года. Но и здесь надо смотреть на вещи реально. Переход даже к околонулевой динамике инвестиций возможен только при условии устойчивого снижения ключевой ставки, стабилизации бюджетных параметров и вводе новых специальных инструментов поддержки инвестиций. Например, валютного фондирования для закупки импортного оборудования или расширения инструментов субсидируемых ставок для модернизации предприятий. Пока же экономика все сильнее зависит от государства, а частный инвестиционный двигатель продолжает терять обороты. И это, вероятно, главный структурный риск ближайших лет. Цифры, на которые мы опираемся в своих выводах – в докладе «Инвестиции в России. I квартал 2026 года. Структурный обзор инвестиционной активности». Он доступен на сайте Института им. Столыпина Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен |MAX|Сайт

ПМЭФ-2026: Когда хочется праздника, но колется от неопределенности Впечатления у тех, кто вернулся с ПМЭФ, по отзывам, двоякие. С одной стороны – вроде бы там раскрыли неплохие заделы, доставшиеся нам из уже ушедшей эпохи «разумной адаптации к санкциям». С умеренными ставками, дерегулированием, адресным стимулированием бизнеса. Показали новую «Волгу», еще несколько автомобилей, рассказали об успехах российского вина, объявили о приближении «эры» отечественных самолетов, гигафабрик и строительного суверенитета (впрочем, последнее трио ещё все же больше в проекте). С другой, холодным душем стали пришедшие в разгар форума неудобные новости по инвестициям: минус 14,3% за I квартал. Это четко обозначило: та, упомянутая, уже вошедшая в историю эпоха закончилась, а значит, на следующих форумах и планировать может оказаться нечего. Пока на сцене пытались завесить инвестиционное и потребительское уныние фанфарами о промышленных победах, в кулуарах витал один большой, неудобный вопрос: «А как мы будем всё растить дальше?». И тут, скорее, неразбериха и какая-то милая нерешительность. Все понимают, что экономика побывала в морозильнике, но никто так и не смог внятно объяснить, каким именно «отогреванием» мы будем возвращать к жизни её самые важные части. Пожалуй, главную мысль сформулировал – не чиновник с отточенными формулировками, а живой инвестор – Иван Таврин. «Мы сделали импортозамещение в промышленности, но не произошло импортозамещения в инвестициях». Это почти как «Мы создали экономику без мотора» от Абела Аганбегяна на столыпинском клубе. Все остальные участники форума этот тезис чувствовали, но обходили его в своих речах. Герман Греф со своими «четырьмя всадниками апокалипсиса» лишь добавил нотку драматизма, подтвердив: да, проблемы немалые. Вице-премьер Александр Новак дипломатично согласился: да, мол, в инвестициях мы пока не справились, надо развивать внутренний капитал. Бизнес говорил про «капкан Заботкина», из которого надо выбираться. Но как именно? Где план? Где стратегия? На эти вопросы ответов от тех, кто принимает решения, мы так и не услышали. Элементы стратегии, правда, озвучил бизнес. Например, Алексей Мордашов и Борис Титов предложили разумные инструменты ограничения укрепления рубля, валютного фондирования для предприятий, защиты от импорта, целевой эмиссии под конкретные инвестиционные проекты, да и другие вполне нужные, востребованные идеи. Только вот путь к их реализации без своевременного принятия решений занимает годы. А пока что – инвестиционный провал, и решать, что с ним делать, надо сейчас. В итоге получился такой парадокс: все мы хотим верить в светлое будущее и даже умеем производить крутые вещи, если все совпало. Но колется нам от того, что никто не знает, как запустить этот маховик по-настоящему. Потому как на этот счет от всего экономического блока властей был «молчок». Хочется верить, что это просто затянувшаяся пауза перед главным рывком. #ПМЭФ2026 #Экономика #Инвестиции #Импортозамещение Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен |MAX|Сайт

Кадры уже практически закончились. Рост производительности труда – двигатель и опора экономического роста на ближайшие 4 года – еще не начинался. Давайте разберемся, за счет чего страна будет обеспечивать подъем экономики и придет ли на помощь ИИ Первый заместитель председателя правления Сбербанка Александр Ведяхин на полях ПМЭФ-2026 заявил, что эффект от ИИ в 11 трлн рублей к 2030 году вполне достижим и даже может быть превышен при ускоренном внедрении ИИ-агентов. Однако реальность выглядит куда тревожнее. Времени на «ускорение» у страны почти не осталось, а Россия критически не успевает выполнить ключевые национальные цели к 2030 году. Чтобы выйти на 4-е место в мире по ВВП и войти в топ-25 стран по плотности роботизации (это один из ключевых целевых показателей к 2030 году), необходим мощный рост производительности труда — без ущерба для макроэкономической стабильности и при сохранении низкой безработицы. Пока этого роста нет. Уровень безработицы держится на рекордно низкой отметке 2,2%, дефицит рабочих рук катастрофический, а по темпам роста производительности труда Россия занимает лишь 74-е место в мире. «Большой запас», о котором говорит Ведяхин, рискует остаться нереализованным. По прогнозам аналитиков «Сбера», даже при самом оптимистичном сценарии GenAI, роботизация и цифровизация дадут рост производительности на 21–33% только к 2032 году. Международные данные PwC подтверждают потенциал ИИ, но эти цифры не меняют главного: к 2030 году требуемый рывок страна, судя по всему, не сделает. Ведяхин отмечает, что 48% экономики — это отрасли с большим объёмом повторяемых задач, где ИИ мог бы дать максимальный эффект. Из 13,5 тысяч навыков в 450 профессиях искусственный интеллект уже используется в двух третях. Тем не менее, дисбаланс на рынке труда только углубляется: сейчас дефицит составляет около 3 млн человек, а к 2032 году потребность в кадрах может взлететь до 12,2 млн — в основном из-за старения населения. Главный вывод тревожный: Россия рискует провалить достижение национальных целей по росту экономики. Предприятия продолжают держать избыточный персонал, предпочитая терпеть издержки, лишь бы не остаться без людей, когда спрос восстановится. Это дополнительно тормозит производительность и делает амбициозные планы всё более призрачными. В таких условиях надежда на то, что ИИ волшебным образом решит проблему, выглядит чрезмерно оптимистичной. Без радикального ускорения внедрения технологий и реальных структурных изменений национальные приоритеты к 2030 году окажутся под серьёзной угрозой срыва. Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен |MAX |Сайт

Как перестать бояться и полюбить ДКП «Хотелось бы больше любви к экономике», — поделился с участниками сессии ПМЭФ министр экономического развития Максим Решетников. Тут следует пояснить: в своем высказывании министр имел в виду взаимоотношения с регулятором. Пока эта любовь, очевидно, не вполне взаимна. Или в ней явно назрел кризис. Авторству именно ведомства Решетникова принадлежит несколько суровых экономических прогнозов последнего времени. В мае 2026 года Минэк понизил ожидания по росту ВВП на 2026 год с 1,3% до 0,4%. Он также ожидает инерционное снижение инвестиционной активности. Главный виновник происходящего – жесткая денежная политика Центрального банка, в результате которой ставка скакнула в конце 2024 – начале 2025 года до 21% и только к маю 2026-го мееедленно снизилась до 14,5%. Снижаться она, вероятно, будет и дальше, и скорее всего так же неспешно, как и до этого. Только вот запаса прочности у бизнеса уже не осталось - ни на привлечение сверхдорогих кредитов, ни на инвестиции в собственное развитие. Мечты о ДКП остаются пока только мечтами уже год – об этом говорили еще на прошлогоднем ПМЭФе. И вроде бы надежда на взаимность зародилась: коммуникация с ЦБ присутствует, цели тоже сверены. Но что-то не срастается, любовь, понятно, – дело тонкое. Зато есть понимание, что нужно изменить, чтобы этому ничего не мешало. Цитируем главу Минэка: «Мы понимаем и во многом разделяем логику коллег, но, конечно, нам хотелось, чтобы то пространство, которое есть сейчас для смягчения денежно-кредитных условий, выбиралось бы быстрее». Но мечтам, очевидно, суждено разойтись с реальностью. «Контуры следующей экономической модели более или менее прослеживаются. Это более крепкий рубль, чем многим бы хотелось. Это все-таки чуть более высокие процентные ставки, потому что есть вопросы и с бюджетным дефицитом», — рассказал Решетников. All we need is love, — пел когда-то Джон Леннон. Российский бизнес же, по результатам опроса, проведенного Институтом Столыпина, ждет не чувств, а решения. А именно — решения о заметном, не косметическом снижении ключевой ставки, нормализации курса рубля и прихода экономической бизнес-оттепели. Что же до любви, то и для нее есть место — среди нацприоритетов до 2030 года много внимания уделяется вопросам укрепления семьи. И эту цель тоже пока еще реально выполнить. Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен |MAX|Сайт