Столыпин 2.0. Экономическое развитие России

В информационном веке фундамент государственной стабильности пополнился еще одной составляющей — цифровой инфраструктурой. Ее безопасность и бесперебойная работа стали не менее важны, чем устойчивость транспорта, связи или финансовой системы. А может быть, и более важны. Если устойчивость цифровой инфраструктуры оказывается под угрозой, как показывает опыт, последствия могут самыми серьезными. От работы облачной инфраструктуры зависят многочисленные цифровые сервисы, в том числе финансовые. Чем это может обернуться, можно увидеть на примере компании Amazon в ОАЭ и Бахрейне, где в результате атак пострадали три дата-центра. Повреждения нарушили работу платёжной системы - сбоили банкоматы, банковские приложения и даже возникли проблемы с перечислением зарплат. Восстановление таких ресурсов требует колоссальных затрат — и финансовых, и временных. И это уже не просто проблема отдельных банков или технологических компаний. Сбои цифровой инфраструктуры способны распространяться по цепочке, затрагивая бизнес, государственные услуги, торговлю и повседневную жизнь миллионов людей. Причем даже если непосредственно поврежден один объект, последствия могут ощущаться далеко за его пределами. Сегодня вычислительные мощности — стратегический ресурс. Их повреждение способно одновременно ударить по экономике, государственному управлению, связи и развитию технологий будущего. Поэтому, похоже, главный вопрос теперь не только в том, сколько и какие дата-центры строить, но и в том, как обеспечить их безопасность. В сегодняшних геополитических условиях это проблема мирового масштаба. Одной лишь охраной объектов проблему не решить. Нужна распределенная инфраструктура: географически разнесенные резервные ЦОДы, независимые каналы связи и энергоснабжения, постоянное дублирование данных и готовность оперативно переключать нагрузку. Одним из решений может стать строительство цифровой инфраструктуры на территориях, отдаленных от центров принятия решений, — например, в Сибири, экономические, климатические и прочие преимущества которой для таких целей исследовались Институтом Столыпина. Но независимо от выбранной стратегии защиты очевидно одно: чем меньше зависимость одной отдельно взятой страны от нескольких уязвимых точек, тем выше устойчивость всей цифровой экономики государства.

Между удобством и риском: где заканчивается доверие к ИИ Несмотря на стремительное вхождение искусственного интеллекта во все сферы жизнедеятельности, доверять ему готовы не все. Это, в частности, подтверждает свежее исследованиеИнститута статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ. В июне-августе 2026 года эксперты провели онлайн-опрос более чем 6000 тысяч граждан в возрасте от 14 лет и старше. Выяснилось, что больше всего респонденты доверяют в таких задачах, как: 📝 формирование распорядка дня с учетом личных потребностей – 36% респондентов ; 1️⃣ выбор и заказ продуктов питания и предметом повседневного использования – 30%; 👷‍♂️выбор профессии/работы – 21%. Меньше всего ИИ доверяют: 🩺 постановку диагноза пациентам клиник – 12%; ⚖ принятие судебных решений и вынесение приговоров – 12%) 💍 выбор спутника жизни (например, на сайтах знакомств) – 11%. В НИУ ВШЭ отмечают, что пользователи осторожнее с ИИ там, где цена ошибки высока, а там, где последствия напрямую затрагивают здоровье, права и личную жизнь человека, доверие еще ниже. Источник: исследование В. Поляковой/ИСИЭЗ НИУ ВШЭ Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max|Сайт

Дисциплинарные фабрики: детские лагеря и экономика труда Современный рынок труда – не продукт свободной конкуренции резюме, а результат столетней принудительной дрессировки человеческого тела и разума. Линейная экономическая логика привыкла рассматривать человеческий капитал как абстрактную цифру в таблицах производительности. Однако, если сорвать с макроэкономики академические вуали, выяснится пугающий факт. Индустриальная и постиндустриальная экономические системы смогли выжить только благодаря созданию жестких дисциплинарных институтов. Великие институциональные инновации рубежа XIX–XX веков – от лагерей интернирования до молодежных христианских ассоциаций – решали одну фундаментальную задачу: как превратить хаотичную массу людей в послушный, стандартизированный и экономически эффективный винтик государственной машины. Оттолкнемся от рождения английского педагогога Джорджа Уильямса и создателя YMCA (молодежный лагерь) и поговорим об этом. В своей классической работе «Надзирать и наказывать» Мишель Фуко ввел понятие дисциплинарных институтов. Он доказал, что современное государство контролирует капитал не через прямое насилие, а через создание пространств распределения и муштры (тюрем, казарм, заводов, больниц и школ). Главная цель этих пространство – контроль человеческого тела, превращение его в «послушный объект», обладающий максимальной экономической полезностью при минимальном политическом сопротивлении. Рубеж веков потребовал от капитализма невиданного масштаба этой стандартизации, что привело к синхронному возникновению внешне полярных, но функционально идентичных структур. Первым, самым радикальным полигоном этой эпохи стали концентрационные лагеря, созданные британской армией под командованием лорда Китченера во время Англо-Бурской войны. Обыватель видит в концлагерях лишь акт военной жестокости, но волновой эффект гораздо дальше. Это учет, хронометраж, изоляция, каталогизация людей и принудительное распределение ресурсов в условиях дефицита. Это была жестокая, но эффективная институциональная технология по превращению неорганизованного суверенного населения (буров) в полностью контролируемый, прозрачный для надзора субстрат. Параллельно в самом сердце капиталистического мира разворачивалась мягкая форма дисциплинирования - YMCA (Христианская ассоциация молодых людей). Индустриализация согнала в мегаполисы миллионы вчерашних крестьян, чей хаотичный образ жизни угрожал фабричному производству. YMCA выступила в роли цивилизационного фильтра. Через спорт, жесткий распорядок дня, трезвость и христианскую этику она форматировала пролетариат. Создавала правильного рабочего индустриальной эпохи. В этой же точке рождается движение скаутов и рейнджеров, основанное героем Англо-Бурской войны Робертом Баден-Пауэллом. Вернувшись из Южной Африки, он осознал, что британской имперской экономике не хватает дисциплинированных кадров. Баден-Пауэлл взял жесткую технологию военного лагеря, упаковал её в романтику лесных походов и применил к подросткам. Скаутинг и движение рейнджеров внедрили в молодежную среду систему рангов, патрулей, знаков отличия и иерархии. Хаотичное население превращалось в граждан. Экономическое значение этих процессов раскрывается через призму современной теории трансакционных издержек. Если бы капитал тратил ресурсы на надзор за каждым отдельным работником, глобальный рынок труда просто бы схлопнулся под тяжестью издержек контроля. Государство в каком-то смысле получило поколения людей, которые подсознательно готовы подчиняться расписанию, KPI, корпоративным регламентам и ведомственным инструкциям. Прямая линия ведет от англо-бурского барака и спортзала YMCA к современному офисному пространству, тайм-менеджменту и форсайт-прогнозированию. Штормы на современном рынке труда есть кризис классической дисциплинарной модели Фуко. Цифровая экономика, удаленная работа и ИИ ломают прежние стены. В этих условиях тот, кто видит анатомию институтов прошлого, способен проектировать форсайты будущего, оставляя хаос обывательских рассуждений далеко внизу. *иллюстрация - Пьер Жубер

«Главная проблема в этом бюджете — не очень понятный механизм межбюджетных трансфертов», — Александр Широв На экспертной сессии Столыпинского клуба директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв рассказал о своем видении логики последних решений бюджетной политики и перспектив инвестиционного роста на их фоне: «После полуторагодового охлаждения наступила некоторая стабилизация экономической динамики. Но с учетом того, что происходит в экономике, более вероятен не базовый, а консервативный сценарий. При этом консервативный вариант с новым бюджетом очень неплохо бьётся, хотя, казалось бы, его формировали под базовый вариант. Логика бюджета понятна — не сильно уронить экономику за счет резкого сокращения расходов и сформировать резервы. Цена за баррель нефти, вероятно, на уровне $50 за баррель, позволит пополнить Фонд национального благосостояния, есть и другие скрытые источники резервирования. Так что главная проблема в этом бюджете — не очень понятный механизм межбюджетных трансфертов. В нем на самом деле объем средств на выравнивание бюджетной обеспеченности стагнирует. С региональными бюджетами сейчас происходят не очень хорошие вещи: долги накапливаются, доходы ограничены. Поэтому данное направление мне кажется наиболее уязвимым. Возможно, что ‘это направление будет одним из основных для использования резервов. Что касается нового инвестиционного цикла, он откладывается ровно до того момента, когда бизнес увидит необходимость наращивать вложения в свой капитал. И увидит он это ровно тогда, когда текущие производственные мощности будут загружены, в экономике будет сформирован баланс спроса и предложения, и, собственно, это возникает при продолжающемся росте экономики. Но риск, как мы весь последний год всё время пишем, состоит в том, что рост, скачок, связанный со стабилизацией экономической активности в марте — начале лета, конечен. И это видно из последней сводки Росстата. Если мы посмотрим на динамику заработных плат, на динамику розничного товарооборота, то здесь темпы роста довольно быстро начали снижаться. И ясно, что к концу года темпы роста и заработных плат, и реальных доходов населения, и розничного товарооборота будут могут снизиться до 1,5–2%. Поэтому, если в этот момент мы добавим бюджетную консолидацию и, допустим, ухудшение ситуации на внешних рынках, то начало нового инвестиционного цикла будет отложено на два с половиной — три года.. С другой стороны, накачивать дальше бюджетные расходы означало бы только одно — дальнейшее повышение налогов. Таким образом бюджетная консолидация является необходимым действием, при этом выбран достаточно мягкий вариант ее реализации. Теперь многое в экономике будет зависеть от параметров денежно-кредитной политики и поведения бизнеса, которому нужно помогать. Подписаться на Столыпин 2.0 |Дзен | Max|Сайт