Развитие регионов

С разных концов страны – из Крыма, Алтайского края, Ульяновска, Екатеринбурга, Татарстана, Башкирии, Москвы и Московской области, Ростовской области, Кургана, Краснодарского края – слышно одно и то же. Налоговые органы отточили контроль до совершенства и демонстрируют его малому бизнесу Объектом первостепенного внимания ФНС стал бизнес, который до конца прошлого года использовал патентную систему, а теперь принудительно переведен на УСН (или автоУСН), плюс должен платить НДС. Патент сегодня, как известно, остался доступным только при выручке не выше 20 млн руб. в год. На что смотрят? В первую очередь на семейное родство между разными индивидуальными предпринимателями, работающими в близкой сфере. На использование общих ресурсов. Предупреждают, что дробить бизнес лучше не пытаться. Во вторую очередь — на использование труда самозанятых. Предупреждают, что лучше вовремя оформить трудовой договор. И те, и другие предупреждения пока что не лишены печальных курьезов, когда уведомления получают либо уже закрытые ИП, либо очень далекие друг от друга как по отрасли, так и по территории. Как видим, выводы из массива данных, которые генерируются системами АСК НДС, операторами онлайн-касс, реестрами загсов и базами трудовых договоров, пока далеки от совершенства. Но суть не в совершенстве, а в возможности заранее испугать подконтрольных лиц, чтобы напрочь отбить у них охоту заниматься оптимизацией. Надо отдать должное нашим фискальным службам: по некоторым данным, российская налоговая - самая эффективная налоговая в мире. Ужесточение контроля через цифровые инструменты — это нормально, в конце концов, в этом и состоит работа ФНС. Только вот к чему может привести комбинация этой деятельности с жесткой ДКП и ростом тарифов и цен на топливо - большой вопрос. Ставки по кредитам держатся на запретительно высоком уровне. Для малого бизнеса, который зачастую живёт от оборота к обороту и зависит от доступа к финансированию, это крайне болезненно. Планы по расширению, модернизации или даже просто поддержанию текущих объёмов работы откладываются в долгий ящик. Дорогое кредитование съедает маржу и делает многие проекты нерентабельными. В результате с одной стороны – ужесточение налогового контроля и риск переквалификации хозяйственных операций, с другой — сложные финансовые условия, при которых даже легальная деятельность требует колоссальных усилий. Выживать в такой среде становится всё труднее. «Закон суров, но это закон», - слышится сверху. А еще, кажется слышится что-то про то, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих… #столыпин_ставка Столыпин 2.0 | Дзен | MAX | Сайт

"То, что Сибирь почти не включена в геостратегические приоритеты, – большая ошибка" Директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв обозначил на конференции «Сибирский экспресс 2026» ключевые проблемы в вопросах развития сибирского макрорегиона. Подробнее - в колонке эксперта эксклюзивно для "Столыпин 2.0": После 2022 года в России стартовали серьезные изменения – мы столкнулись с серьезными вызовами, которые привели к структурной перестройке экономики. За этот период оборонные производства успели вырасти более чем в 2 раза. В целом, экономика почти на 10%. Но Сибирский федеральный округ (СФО), на который возлагают надежды как на будущий экономический драйвер России, к сожалению, оказался аутсайдером этой перестройки. Почему это происходит? С точки зрения обрабатывающих производств Сибирь — старопромышленный регион, это база для быстрого экономического роста. Относительная капиталоемкость развития производств в таких регионах всегда ниже, чем в новых, поэтому на их территории развивать промышленность проще. На долю обрабатывающих производств СФО приходится значимая часть его экономики - 17,4%. Для сравнения: в УрФО – 14,4%, в ДФО – 4,3%, по России в целом – 15,9%. Один из ключевых моментов, который будет определять возможности экономического развития Сибири – демография. Сейчас негативная динамика численности населения — базовый тренд, который накладывает ограничения на целый ряд возможностей развития экономики. Задача экономической политики – в том, чтобы снять или смягчить эти ограничения. Первое направление здесь - рождаемость. Второе — борьба со смертностью. Опыт РФ за последние 15–20 лет показывает, что реализация мероприятий экономической политики по развитию системы здравоохранения очень позитивно влияет как на снижение смертности, так и на рост рождаемости. Позитивные демографические тенденции возможны при росте уровня жизни. Чем богаче население, тем больше люди заботятся о своем здоровье. Так что этот резерв обязательно нужно использовать. Да, это приведет к старению населения. Но в современных условиях 40-60-летний человек – это активный гражданин, который вносит серьезный вклад в развитие и экономики, и социальной сферы. Базовый сценарий российской экономики до 2035 года предполагает среднегодовые темпы роста около 2,2%. Для выполнения национальных целей развития и поддержания конкурентоспособности нашей экономики в мире нужны темпы около 3%. Главный драйвер в базовом сценарии – ЦФО. Он вытягивает эту динамику, но не может поднять ее до 3% и более. Для этого нужен вклад со стороны регионов востока страны. И темпы роста Сибири и Дальнего Востока для этого должны быть на уровне 4–5%. Одна из причин, почему Сибирь не получила серьезного импульса в результате структурной перестройки экономики, – отсутствие специальных мер нерегулярной экономической политики. Регулярные же меры - бюджет, денежно-кредитная политика, скорее, сдерживают развитие этого макрорегиона. Сибирь, за исключением севера Красноярского края, почти не включена в геостратегические приоритеты. Здесь отсутствуют инвестпроекты федерального значения, которые могли бы усложнить экономику региона, увеличить объем межрегиональных связей. В 2010 году на ДФО приходилось 6% объема федеральных инвестиций, на СФО — 9%. Сейчас у Сибири остались те же 9–10%, а инвестиции ДФО существенно выросли - до 10,22% на 2024 год. Доля Сибири в общем объеме инвестиций все еще ниже, чем ее доля в населении нашей страны. Вывод – регион недоинвестирован. Формально в России занимаются будущим Сибири. Есть даже стратегия до 2030 года, но качество этого документа нельзя признать удовлетворительным. Нужна новая целостная концепция социально-экономического развития Сибири, которая смогла привести регион хотя бы к такому уровню поддержки, которую в России создали для ДВФО. Вопрос назрел, и его нужно решать.

Ближний Восток к России ближе, чем кажется: какими экономическими последствиями для нашей страны может обернуться конфликт в Персидском заливе Кризис на Ближнем Востоке стал внезапным штормом в пустыне, хотя его возможность предсказывали многие. Возможность, но не интенсивность. Например, ОАЭ вообще впервые в своей истории попали под боевые действия с момента основания. Это значит, что случившееся точно приведет к ряду мировых шоков. А именно: ▪️конфликт нарушит логистику, в том числе связанную с углеводородами; ▪️возможно, но не обязательно, он затронет роль ближневосточных арабских монархий как нового финансового центра; ▪️его следствием станет изменение концентрации внимания к военным конфликтам. Исходя из этого можно прогнозировать и последствия для российской экономики – краткосрочные и среднесрочные. Краткосрочные — это когда: ▪️ограничения поставок нефти из стран Залива повышают спрос и цену на российскую нефть, что поддержит находящийся в сложной ситуации бюджет, но и оставит более крепким курс рубля. ▪️на фоне логистического коллапса усложняется отслеживание подсанкционных потоков, а доступные средства мониторинга, прежде всего, переключаются на военные цели, а не гражданские суда и виды транспорта. ▪️может вырасти роль российского транзита. Так уже было во время блокировки Суэцкого канала и в прошлом году, на фоне обострения от действий хуситов. Одновременно это и усложнение российской логистики, которая во многом была завязана в последнее время на Ближний Восток. Это вопрос операционности финансовых потоков через финтехинфраструктуру банков Залива. Так что эффект может быть двунаправленный. В среднесрочной перспективе возникает вопрос о том, как будет регулироваться рынок углеводородов дальше? Сохранится ли согласованность коалиции ОПЕК+? От этого зависит среднесрочная цена на нефть. Беспокоят и перспективы начатого коридора Север-Юг, что будет с ним? В целом, обостряется тема взаимоотношений России с ближневосточными странами, которые, в отличие от Западного направления, были выстроены в последнее время достаточно органично. Вопрос — как будут продолжаться долгосрочные экономические партнерства со странами региона? Смогут ли сейчас затронутые страны и Россия продолжить крепкие, взаимовыгодные экономические отношения, которые, как показала практика, часто работают в совместных интересах? Впрочем, думать на среднесрочную перспективу здесь пока рано. Говорят, устанавливается новый баланс сил на мировом континенте. Как видим, этот процесс не то что не идеален, а пахнет и средневековой архаичностью, если не сказать, варварством. Большой конфликт на Ближнем Востоке - это точно элемент этого процесса.

Сибирь без газа: стратегическое ожидание, или 20 лет без перемен На прошлой неделе в Красноярске на «Сибирском экспрессе — 2026» снова собирались очень важные люди и с придыханием говорили о стратегическом значении Сибири. Сибиризация — основа процветания России, кластеры добавленной стоимости, редкоземы, литий, Байкал, логистика от Запада Евразии до Азии, в общем, всё как в лучших мечтах 2000-х. Только вот чтобы это всё заработало и приносило реальные деньги стране, нужна энергия. А энергия — это газ. Которого в Сибири, где его больше всего на свете, почему-то как раз и нет. Турцию газифицировали в 1980-х. Европу — в 1970-х. Китай в 2010-х. А Восточная Сибирь? Четвёртое десятилетие играем в «вот-вот придёт». В 1990-е начали говорить про газификацию Иркутской области. В 2000-е подключили к разговорам (но не к газу) Красноярский край. Потом, десятилетиями технично наполняя страницы местных газет, а заодно и подкармливая наивные ожидания сибирского населения емкими фразами «Газ придёт скоро», «План-график утверждён», «Прорыв близок», уважаемые непринужденно съезжали с темы. 2026-й год. Что в сухом остатке? Иркутская область — что-то там шевелится? Едва-едва. Процент газификации – 1-2 %, вот в Братске несколько сотен домов подключили. Уровень газификации ползет медленно, как черепаха - по тайге. Красноярский край — тут вообще классика жанра. Магистральный газ в городе теперь ждут не раньше 2033–2035 годов. Восточная Сибирь в целом: планы сдвинулись, в лучшем случае, на 2030 гг, но зато подписи красивые и фото с форумов вдохновляющие. Реально же всё тут происходит по остаточному принципу. Резюмируя: газ идёт туда, где платят сразу и много. А сибиряки пусть пока греются разговорами о «стратегическом значении» и «выдающихся перспективах». Может, к 2040 году и у них газа будет достаточно. А если нет — ну что ж, построим АЭС. Или просто продолжим рассказывать, что Сибирь — кладезь всего на свете. Кроме нормального тепла в домах и энергии для будущих предприятий. А ведь опыт показывает: когда надёжные и дешёвые источники энергии возникают в своих регионах, именно там и появляются самые мощные кластеры добавленной стоимости — на своей земле, с максимальной отдачей для всей страны. Внутренняя газификация даёт мультипликативный эффект: новые производства, рабочие места, налоги, рост ВВП на месте. Экспорт — это быстрые деньги сейчас, но без развития своих территорий - это, увы, просто вывоз сырья, а не создание будущего. Говорить можно бесплатно, а делать — дорого. Поэтому мы и ждём. Ещё лет 30, и, глядишь, газ дойдёт туда, где его так не хватает. А пока, как обычно, согреваемся надеждой. Она хотя бы еще теплится. t.me/...in2