От личного к общему. Канал психолога - Соколова Никиты

Для начала важно разделять: шизоидный тип личности и шизофрения как заболевание — это разные вещи. С детства шизоидных людей можно описать как гиперчувствительных. Их родственники часто отмечают, что те вздрагивают от слишком яркого света, громкого звука или резкого движения. Кажется, будто их нервные окончания расположены ближе к поверхности кожи. От переизбытка стимуляции такой ребенок инстинктивно учится избегать ее. Исследователи(такие как Мак-Вильямс) отмечают, что иногда такая чувствительность встречается с невосприимчивостью родителей (особенно матери) к эмоциональным потребностям ребенка. В ответ на это у малыша может сформироваться «защитная самодостаточность». Он привыкает полагаться на свой внутренний мир и избегает близости. Так рождается главный внутренний конфликт шизоидной личности: поиск дистанции для ощущения безопасности оборачивается мучительным одиночеством и отстраненностью. Со стороны такой человек часто выглядит нарочито безразличным к мнению окружающих. Даже если он пытается соответствовать социальным нормам, то чувствует неловкость и фальшь. Шизоидный человек не хочет «вписываться» в чужие рамки. Любые попытки его «определить» встречают протест, ведь для него изоляция - меньшее зло, чем поглощение обществом или системой. Внешний мир может восприниматься как угроза, пытающаяся уничтожить его индивидуальность. Из-за этого шизоидные люди нередко считают себя «глубоко неправильными» и боятся, что, раскрывшись, предстанут перед другими ненормальными. Но здесь кроется и огромный потенциал. Эти люди часто обладают яркими творческими способностями. Именно поэтому в терапии с ними так хорошо работают методы, позволяющие проявить эту «творческую жилку» - арт-терапия, письмо, работа с образами. Свои ценные качества они часто направляют в искусство, науку, теоретические исследования, духовные практики. Принятие его потребности в сильных личных границах и понимание, что он не «странный экземпляр», а живой человек со своим уникальным, глубоким внутренним миром, взглядами и смыслами, вот что обычно ищут такие люди.

Когда кто-то произносит «нарцисс», мы сразу представляем себе самовлюбленного и яркого человека с манией величия. Ну, и порой мы бываем правы, но нарциссизм бывает очень разным. Часто нарциссизм растет из детства, когда ребенок с самых ранних лет понимает, что любят его не за что-то отдельное, а за его функцию, которую он выполняет. Так в голове может возникнуть связь: «я ценен лишь в конкретной роли», будь то отличник, спортсмен, хороший сын или кто-то ещё. Важно, что роль надо отыгрывать, а если кто-то узнает мои реальные чувства, враждебность, зависть, гнев, то это будет просто ужасно. Свои реальные потребности не важны, и ребенок постепенно утрачивает связь с тем, чего бы ему хотелось, постепенно осознавая, что его оценивают, даже если его хвалят. Планка может нарастать, а ребенок должен добиваться всё больших и больших успехов. Затем ему уже не нужны требования от родителей - эти требования уже «живут» в его голове своей жизнью. Есть только цель, к которой нужно прийти и которой нужно соответствовать. Так у человека формируется убеждение, что любовь и забота возможны, только если опираться на «внешние» признаки; только они подкрепляют самооценку, внутри которой - пустота. Как черная дыра, которую нарцисс пытается заполнить внешней атрибутикой, при этом чувствуя фальшь в своей жизни, ведь роль - это не он сам. Имеет значение, достиг ты «цели» или «нет»: так мир разделяется на «успешного» и «неудачника». Если у меня получается выполнять цель, я успешен, не получается - я неудачник. Так нарцисс относится к себе, так он относится и к окружающим, возводя себя и других до «идеалов» и «ничтожеств». Но и быть «идеальным» в глазах нарцисса можно недолго: он быстро обесценивает, спуская с пьедестала тех, кого вчера боготворил, и завтра они становятся такими же ничтожествами. Успешные нарциссы, конечно, достигают своих целей, но вот если у них что-то не получается, они заливаются стыдом. В каждом тщеславном, грандиозном нарциссе прячется застенчивый, пристыженный ребенок, и в каждом депрессивном и самокритичном нарциссе скрывается грандиозное видение того, кем человек должен или мог бы стать. Так нарцисс может выглядеть вполне себе прибедняющимся человеком, постоянно испытывающим «внутренний дефект», ведь он не может опереться на себя, так как с детства усвоил, что для любви нужно достигать. Это «достигательство», расколовшее мир, запрещает быть «средним», делать «хорошо, но не идеально». Может быть страшно признать зависимость от людей или просить о помощи, ведь «всё нужно делать самому» и «уметь всё и так», ведь признание ошибок как будто подчеркивает внутреннюю дефективность, а просьба о помощи подчеркивает признание собственной потребности в других людях. Так кто же такая нарциссическая личность? Порой это тихий человек, которому всю жизнь нужно было «доставать успех» ради любви, которую он не мог получить просто по праву рождения. Человек с «дырой в груди», которую он пытается заполнить внешней атрибутикой и статусом, чтобы произвести впечатление на окружающих, но убегающий от того, чтобы принять себя со всеми недостатками и полюбить, несмотря на них. Стыд - вот что владеет нарциссом. Каждая неудача и маленькая ошибка становится напоминанием о том, что нарцисс не достиг вершин и не стал «лучше, чем нужно было стать». Для этого не обязательно вести себя как звезда эстрады. Проблема нарцисса глубже простого самолюбия: она в том, что внешнее проявление успеха становится попыткой заткнуть дыру внутреннего «обесценивания». И да, для большей части людей вполне нормально иметь определенную нарсицическую часть, она может быть разной, конечно есть она и у меня, она может использоваться здоровым образом, а может стать и тюрьмой