Реки чувств | Екатерина Андреева

Светлана обожала мясо. Не просто любила — обожала всей душой, всеми фибрами своего крепкого, спортивного тела. Сочный стейк с кровью, ароматные ребрышки на гриле, хрустящая курочка из духовки — от одних этих мыслей у нее начинали течь слюнки. Подруги часто шутили, что Света могла бы открыть собственную мясную лавку, настолько она разбиралась в отрубах и способах приготовления. Максима она встретила как раз возле прилавка с охлажденной говядиной. Светлана внимательно изучала мраморную вырезку, когда рядом остановился высокий мужчина в строгом костюме...

Зинаида Архиповна была женщиной конкретной. Не злой — нет. Просто без лишнего. Семьдесят один год прожила по правилу: хочешь мира — не пускай в него никого лишнего. Пенсия, аптека, рынок по средам, внук Дениска раз в месяц с обязательным чмоком в щёку и таким же обязательным взглядом на часы через сорок минут. Всё. Жизнь была устроена, как аптечный шкафчик: каждая таблетка на своём месте. И тут Дениска приволок ёжика. Поставил коробку на кухонный стол, открыл с видом фокусника. В коробке, зарывшись в газеты, сидел маленький тёмный комок и сопел...

Когда стрелки замерли, я понял — шансов больше нет. Часы лежали на ладони тяжёлым грузом, их потускневший корпус отражал свет настольной лампы. Дядя Михаил протянул их мне три недели назад, в день своих похорон. Нет, вы не ослышались — именно в день похорон. Он сидел на краю собственного гроба в морге, когда я пришёл попрощаться, и усмехался той самой ехидной улыбкой, которую я помнил с детства. — Возьми, Артём, — он сунул мне потёртую коробочку. — Только используй с умом. Эта штука не прощает жадности...

Максим проснулся от звука капающей воды. Ноябрь в этом году выдался особенно мерзким — дождь лил третью неделю подряд, а в квартире было так холодно, что приходилось спать в двух свитерах. Управляющая компания обещала дать отопление «со дня на день», но Максим уже перестал верить этим обещаниям. Он потянулся за телефоном и чертыхнулся. Снова пропали наушники. Новенькие, беспроводные, купленные всего неделю назад. Это была уже третья пропажа за месяц. Сначала исчезла флешка с важными документами, потом — любимый шарф, подаренный сестрой на день рождения...

Осенний ветер гнал по Тверской опавшие листья, когда Елизавета Сомова впервые услышала ту мелодию. Она шла после работы, уставшая от бесконечных правок чужих текстов — работа литературного редактора выматывала не столько физически, сколько морально. Современные авторы словно разучились чувствовать слово, превращая его в пустую оболочку. Мелодия доносилась из полуподвального помещения с выцветшей вывеской «Нотные редкости». Лиза замерла. Старинный романс, исполненный женским голосом, лился откуда-то из глубины времени — печальный, щемящий, невыносимо красивый...

Валентина Ивановна всю жизнь ценила тишину. Шестьдесят восемь лет прожила без лишнего шума, без суеты, без болтовни. Телевизор включала раз в неделю — новости посмотреть. Радио не слушала принципиально. С соседями здоровалась коротко: кивнула — и мимо. А тут племянница Лариска приехала из Сочи, притащила клетку с попугаем. — Тётя Валя, ну возьмите Кешу! Мы в Испанию переезжаем, его не пустят через границу. Он умный, разговорчивый, вам веселее будет! — Мне и так весело, — буркнула Валентина Ивановна, глядя на ярко-зелёную птицу с подозрением...

Антон сидел на подоконнике съёмной квартиры в Питере и смотрел на дождь. Капли стекали по стеклу, сливаясь в мутные ручьи, и казалось, что весь мир растворяется в этой серой воде. Внутри было пусто. Не больно, не грустно — просто пусто, как в заброшенном доме, где давно никто не живёт. Раньше Антон работал звукорежиссёром. Записывал музыку, создавал саундтреки для фильмов, ловил звуки города и превращал их в искусство. Но полгода назад что-то сломалось. Он перестал слышать. Не в буквальном смысле — уши работали исправно...

Мы с Сергеем Петровичем познакомились еще в училище. Оба приехали из провинции — он из Тамбова, я из Курска. Сергей был парнем крепким, широкоплечим, с такими руками, что мог гвоздь согнуть. А я — худой, долговязый, в очках. Казалось бы, что нас может связать? Но судьба распорядилась иначе. Мы оба мечтали о настоящем деле, о работе, где можно почувствовать себя мужиком. После училища нас распределили на лесозаготовки в Якутию. Деньги там платили хорошие, а для нас, молодых и голодных до жизни, это было главное...

Вера приехала в отцовский дом в конце октября, когда деревья уже сбросили листву, а небо затянуло серой пеленой. Развод с Игорем оставил в душе не боль — хуже: пустоту, словно кто-то вынул изнутри что-то важное и не вернул обратно. Дом встретил её скрипучими половицами и запахом сырости. Отец умер три года назад, и с тех пор здесь никто не жил. Вера ходила по комнатам, открывала шкафы, перебирала старые вещи — пыталась занять руки, чтобы голова не думала. На третий день она вышла во двор. Участок зарос лопухами и крапивой по пояс...

Дмитрий Пономарев стоял у окна ординаторской и смотрел на ночной город. Москва светилась тысячами огней, равнодушная к человеческим трагедиям. Он держал в руках чашку остывшего кофе и пытался не думать о том, что через два часа ему предстоит самая важная операция в жизни. Нет, не самая сложная. Он делал и более трудные вмешательства — удалял опухоли мозга, оперировал аневризмы, спасал людей после тяжелейших травм. Сорок два года, двадцать лет хирургической практики, заведующий отделением нейрохирургии одной из лучших клиник страны...

Старый пёс сидел на автобусной остановке уже восьмой день подряд. Шерсть на боках свалялась комками, левое ухо было разорвано — след недавней драки с бродячей сворой. Но он не уходил. Каждый раз, когда подъезжал автобус номер 47, пёс вставал. Смотрел на выходящих пассажиров. Принюхивался. Искал единственный запах среди сотен чужих. Не находил — и снова ложился на холодный бетон. Его звали Рыжий. Просто Рыжий. Кличку дал ему дед Василий двенадцать лет назад, когда нашёл щенка в коробке возле помойки...

Стою под его окнами в старой толстовке брата. Волосы собраны в небрежный хвост, на носу — очки для зрения, которые обычно прячу в сумку. Никакого макияжа. Никаких фильтров. Просто я. Ты думал, я не смогу показаться без маски? Смогла. Всё началось три месяца назад на выставке современного искусства. Я пришла туда ради контента — в бежевом костюме, с идеальной укладкой и новой сумкой, которую две недели выпрашивала у папы. Мой телеграм-канал о стиле жизни набирал обороты, подписчики требовали красивой картинки...