Реки чувств | Екатерина Андреева

Артём открыл глаза и первым делом посмотрел на часы. Половина восьмого. Сердце на секунду замерло — сегодня тот самый день. День, к которому он шёл три года. День, когда Оля Морозова станет его женой. Он потянулся к телефону, ожидая увидеть доброе утро от невесты, но экран был пуст. Странно. Обычно Оля присылала сообщения ещё до рассвета — она всегда просыпалась раньше. «Наверное, волнуется, крутится перед зеркалом», — подумал Артём с улыбкой и откинул одеяло. В квартире царила та особенная утренняя тишина, когда каждый звук кажется громче обычного...

Телефон зазвонил среди ночи. Вера Николаевна вскочила с кровати, сердце бешено колотилось. Ничего хорошего ночные звонки не предвещали. Схватила трубку дрожащими руками. — Алло? — Вера Николаевна? Это дежурный по отделению. Ваш сын Максим попал в аварию. Он в реанимации. Приезжайте срочно. Она не помнила, как оделась. Не помнила, как вызвала такси. Помнила только, как металась по ночному городу, молясь про себя. Максиму было двадцать восемь. Единственный сын. Вся её жизнь. В больнице её встретила молодая врач с усталым лицом...

Никогда не думала, что в мои пятьдесят восемь лет я окажусь в центре такой истории. Всю жизнь прожила тихо, размеренно — работа в библиотеке, дом, огород. Даже когда муж ушел к другой, я не устраивала скандалов, просто молча собрала его вещи и поставила у порога. Но та дача... Та проклятая дача перевернула всё. Началось с того, что умерла моя тетя Зина. Мамина сестра, с которой мы почти не общались последние лет двадцать. Какая-то ссора была между ними, я толком и не знала из-за чего. Мама при упоминании Зины только морщилась и меняла тему...

Игорь Сомов никогда не любил похороны. Особенно чужих людей. Но когда участковый позвонил ему в семь утра со словами: «Ваша соседка Вера Николаевна скончалась, вы указаны в завещании», отказаться от присутствия на церемонии показалось неприличным. Было дождливое октябрьское утро. Кладбище на окраине города встретило его грязью и ветром, хлеставшим в лицо колючими каплями. Игорь стоял в стороне от немногочисленных провожающих — трёх старушек из соседнего подъезда и какого-то дальнего племянника, прилетевшего из Москвы исключительно ради формальности...

Бабушка умерла тихо, во сне. Мне было тридцать два, и я думала, что готова к этому. Но когда позвонила мама и сказала просто: «Всё, доченька», я поняла, ошибалась. На похороны приехала вся родня. Дальние тети, которых видела раз в пятилетку, двоюродные братья, соседи. Все плакали, вспоминали бабушку Марусю, какая она была добрая, гостеприимная, мудрая. После поминок осталась помогать маме разбирать вещи. Бабушка жила одна в двухкомнатной квартире, которую получила еще в семидесятых. Комнаты были...

Никогда не думала, что чужая связка ключей может перевернуть всю мою жизнь. А ведь я просто подняла их на лестничной площадке, хотела вернуть хозяину. Как же я ошибалась. Всё началось с того холодного октябрьского вечера. Я возвращалась из магазина с тяжелыми сумками, уставшая после работы. На втором этаже заметила на полу связку ключей. Обычные такие, на кольце с брелком в виде маленькой совы. Подняла, покрутила в руках. Никого рядом не было. Я живу в этом доме уже двадцать лет, соседей знаю почти всех...

Марина Сергеевна Ковалева умерла тихо, во сне, в своей квартире на Тверской улице. Ей было восемьдесят четыре года. Нашла ее соседка, которая забеспокоилась, что третий день не слышно никаких звуков из-за стены. Вызвали полицию, скорую, морг. Все как положено. Похороны организовала племянница Ольга. Единственная родственница, которая иногда навещала старушку. Приезжала раз в месяц, привозила продукты, лекарства. Марина Сергеевна каждый раз встречала ее с радостью, заваривала чай, доставала конфеты...

Я всегда знала, что мама меня не любит. Не так, как сестру Олю. Оля была младшей, красивой, веселой. А я — старшая, серая мышь, вечно мешающаяся под ногами. Когда Оле было пять, а мне девять, я спросила у мамы прямо в лицо: — Мам, почему ты Ольгу больше любишь? Мама тогда смотрела телевизор, даже не повернулась ко мне. — Глупости какие говоришь. Обе дочки мои. — Но ее ты целуешь перед сном, а меня нет. Ей косички заплетаешь с лентами, а мне просто резинку даешь. — У Оли волосы тонкие, их надо аккуратно...

Ирина Сергеевна проснулась от шума за стеной. Соседи опять ругались. Голос мужчины глухой, злой. Женщина что-то отвечала тихо, почти шёпотом. Потом грохот, будто упал стул. Тишина. Ирина Сергеевна лежала и смотрела в потолок. Надо бы что-то сделать. Позвонить участковому, например. Но она молчала. Как молчала уже три месяца, с тех пор как новые соседи въехали. Не моё дело, говорила себе. Вдруг они просто темпераментные. Вдруг я не так поняла. Утром в подъезде она столкнулась с соседкой. Молодая женщина лет тридцати, худенькая, в длинном свитере, закрывающем руки...

Марина Петровна всегда мечтала о такой квартире. Три комнаты в центре Москвы, высокие потолки, паркет дубовый. Теперь всё это у неё было. После продажи дачи, которую оставила покойная тётя, денег хватило и на квартиру, и ещё прилично осталось. Можно было жить спокойно, ни в чём себе не отказывать. Но радости почему-то не было. Марина Петровна стояла у окна и смотрела на вечернюю Москву. Огни, машины, люди спешат куда-то. А она одна. Совсем одна в этих шикарных трёх комнатах. Телефон зазвонил. Дочь...

Виктор Петрович Громов всю жизнь поднимал тяжести. Сначала мешки с цементом на стройке, потом штангу в спортзале. Стал мастером спорта, даже на чемпионат области ездил. Занял третье место тогда, в восемьдесят седьмом году. Медаль до сих пор хранится в серванте, рядом с фотографиями молодости. Сейчас ему шестьдесят восемь. Живет один в двухкомнатной квартире на окраине Воронежа. Жена Зина умерла пять лет назад. Дочка с семьей в Москве, приезжает раз в год на праздники. Внуки уже взрослые, своей жизнью живут...

Анна Фёдоровна проснулась ровно в шесть утра, как и каждый день последние семьдесят лет. Встала с кровати, надела старый халат и подошла к окну. За окном шумел город, совсем не похожий на тот, что она помнила с детства. Высокие дома, машины, люди с телефонами в руках. Всё изменилось. Только она осталась прежней. Ей исполнилось сто два года в прошлом месяце. Соседи принесли торт, поздравили, сфотографировались с ней. Местная газета даже статью написала про долгожительницу района. Все спрашивали один и тот же вопрос: в чём секрет долголетия? Она отвечала шуткой про кашу по утрам и прогулки...