Мистические истории

Антон сидел на подоконнике съёмной квартиры в Питере и смотрел на дождь. Капли стекали по стеклу, сливаясь в мутные ручьи, и казалось, что весь мир растворяется в этой серой воде. Внутри было пусто. Не больно, не грустно — просто пусто, как в заброшенном доме, где давно никто не живёт. Раньше Антон работал звукорежиссёром. Записывал музыку, создавал саундтреки для фильмов, ловил звуки города и превращал их в искусство. Но полгода назад что-то сломалось. Он перестал слышать. Не в буквальном смысле — уши работали исправно...

Вера приехала в отцовский дом в конце октября, когда деревья уже сбросили листву, а небо затянуло серой пеленой. Развод с Игорем оставил в душе не боль — хуже: пустоту, словно кто-то вынул изнутри что-то важное и не вернул обратно. Дом встретил её скрипучими половицами и запахом сырости. Отец умер три года назад, и с тех пор здесь никто не жил. Вера ходила по комнатам, открывала шкафы, перебирала старые вещи — пыталась занять руки, чтобы голова не думала. На третий день она вышла во двор. Участок зарос лопухами и крапивой по пояс...

Игорь свернул не туда где-то после Выборга. Телефон сдох ещё час назад, а навигатор упорно показывал серое пятно вместо карты. Дорога вела вдоль залива, петляя между соснами и валунами. Он ехал уже минут сорок, когда впереди показался маяк. Старый, каменный, с облупившейся красной полосой на башне. Вокруг — ни души. Домик смотрителя стоял рядом, из трубы шёл дым. Игорь припарковался и вышел. Ветер с залива бил в лицо, пахло водорослями и дождём. — Эй! — крикнул он. — Есть тут кто? Дверь домика открылась...

Марина стояла у окна своей съемной квартиры и смотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, словно слезы, которые она уже не могла выплакать. Три года прошло с того дня, как Андрей ушел. Просто собрал вещи и ушел, оставив записку на кухонном столе. Всего три строчки о том, что любовь прошла и он встретил другую. — Маринка, ты опять грустишь? — голос подруги Светы вернул ее к реальности. Она даже не заметила, как та вошла в комнату. — Да нет, просто задумалась, — соврала Марина, отворачиваясь от окна...

Игорь проснулся от холода. Опять прогорела печь — чёрт с ней. Он натянул на себя второе одеяло и уставился в потолок. Доски потемневшие, в трещинах. Где-то скреблась мышь. Телефон показывал 11:34. Семнадцать пропущенных от Кати. Он даже читать не стал. Встал. Босиком по ледяному полу — сортир во дворе, но идти туда в минус двадцать желания ноль. Справил нужду в ведро на кухне. Вода в чайнике замёрзла. Игорь сплюнул и достал из рюкзака последнюю бутылку водки. Выпил прямо из горла. Закусил чёрствым хлебом...

Лариса вышла из больницы в половине одиннадцатого. Смена выдалась тяжёлой — двое в реанимации, один не дотянул до утра. Она устала так, что ноги подкашивались. Хотелось только одного: добраться до дома, выпить горячего чаю и забыться. Обычно она ходила через центр, но сегодня сил на лишние двадцать минут не было. Лариса свернула к старой водонапорной башне — там, за ржавым забором, тропа выводила прямо к её улице. Путь неприятный: заросли бурьяна, разбитые бутылки, запах мочи и гнили. Но короткий...