Реки чувств | Екатерина Андреева

Все лето я выслушивала чужие проблемы и раздавала мудрые советы направо и налево. А в следующем году я приехала к родственникам мужа только поболтать о погоде и пить чай. И знаете что? Мне плевать, что они обо мне думают. Меня зовут Марина, мне тридцать один год. Замужем за Денисом уже четыре года, детей пока нет — сначала карьеру строили, потом ремонт затеяли. По образованию я маркетолог, но всегда любила общаться с людьми и как-то умела находить правильные слова в сложных ситуациях. С мамой Дениса, Валентиной Сергеевной, у нас всегда были хорошие отношения...

Лариса вышла из больницы в половине одиннадцатого. Смена выдалась тяжёлой — двое в реанимации, один не дотянул до утра. Она устала так, что ноги подкашивались. Хотелось только одного: добраться до дома, выпить горячего чаю и забыться. Обычно она ходила через центр, но сегодня сил на лишние двадцать минут не было. Лариса свернула к старой водонапорной башне — там, за ржавым забором, тропа выводила прямо к её улице. Путь неприятный: заросли бурьяна, разбитые бутылки, запах мочи и гнили. Но короткий...

Мы с Данилой встречались три месяца. Всё шло хорошо — цветы, рестораны, долгие разговоры до утра. Он был внимателен, заботлив, умел слушать. Я уже начала думать, что это оно — то самое. И вот однажды он предложил познакомиться с его мамой. — Мама очень хочет тебя увидеть, — сказал Данила, целуя меня в макушку. — Приезжай в субботу на обед. Она готовит потрясающе. Я согласилась. Почему бы и нет? Нормальный этап отношений. Правда, немного смутило, что он сразу добавил: — Только ты уж постарайся произвести хорошее впечатление...

То, что вы сейчас прочтёте — воспоминание из прошлого воплощения одной моей знакомой. Она рассказала мне эту историю после того, как специалист помог ей вспомнить, что именно тянется за ней тяжёлым грузом из прошлой жизни. Конечно, детали могли стереться или исказиться за столько лет, поэтому я позволила себе немного художественной обработки. Но суть осталась прежней. И самое страшное — последствия того давнего выбора преследуют эту женщину до сих пор. Ярмарка в слободе Красный Яр гремела с самого утра...

Февральский вечер опускался на город с той особенной стремительностью, которая свойственна только зиме. В четыре часа дня ещё светло, а к пяти уже сумерки окутывают улицы, превращая дома в тёмные громады с редкими светящимися окнами. Я возвращался с работы привычным маршрутом — от станции метро через старый квартал, мимо продуктового магазина, потом переулком к своему дому. Двадцать минут пешком, если не останавливаться. Переулок этот я знал наизусть. Кирпичная пятиэтажка с облупившейся штукатуркой,...