Рассказы о животных

Валентина Ивановна всю жизнь ценила тишину. Шестьдесят восемь лет прожила без лишнего шума, без суеты, без болтовни. Телевизор включала раз в неделю — новости посмотреть. Радио не слушала принципиально. С соседями здоровалась коротко: кивнула — и мимо. А тут племянница Лариска приехала из Сочи, притащила клетку с попугаем. — Тётя Валя, ну возьмите Кешу! Мы в Испанию переезжаем, его не пустят через границу. Он умный, разговорчивый, вам веселее будет! — Мне и так весело, — буркнула Валентина Ивановна, глядя на ярко-зелёную птицу с подозрением...

Старый пёс сидел на автобусной остановке уже восьмой день подряд. Шерсть на боках свалялась комками, левое ухо было разорвано — след недавней драки с бродячей сворой. Но он не уходил. Каждый раз, когда подъезжал автобус номер 47, пёс вставал. Смотрел на выходящих пассажиров. Принюхивался. Искал единственный запах среди сотен чужих. Не находил — и снова ложился на холодный бетон. Его звали Рыжий. Просто Рыжий. Кличку дал ему дед Василий двенадцать лет назад, когда нашёл щенка в коробке возле помойки...

Февральский вечер опускался на город с той особенной стремительностью, которая свойственна только зиме. В четыре часа дня ещё светло, а к пяти уже сумерки окутывают улицы, превращая дома в тёмные громады с редкими светящимися окнами. Я возвращался с работы привычным маршрутом — от станции метро через старый квартал, мимо продуктового магазина, потом переулком к своему дому. Двадцать минут пешком, если не останавливаться. Переулок этот я знал наизусть. Кирпичная пятиэтажка с облупившейся штукатуркой,...

Хутор Каменка лепился к самому краю Воронежского заповедника, где вековые дубравы переходили в болотистые низины. В покосившейся избушке с провалившимся крыльцом доживал свой век старый объездчик Трофим. Жена умерла давно, дети разъехались по городам, писали редко. Остался он один. Вернее, не совсем один. С ним жил ворон. Настоящий, чёрный, с мощным клювом и умным, почти человеческим взглядом. Прибился птенцом лет пять назад — выпал из гнезда, крыло сломано. Трофим выходил, а тот и остался. Назвал...

Маршрутка тряслась на ухабах лесной дороги, как больной зуб. За окнами — сплошная чернота, только иногда мелькали стволы сосен в свете фар. Внутри пахло соляркой, мокрой одеждой и дешёвыми сигаретами. Водитель Семёныч вёл машину уверенно, дорогу эту знал наизусть — сорок лет за баранкой, из них двадцать пять на этом маршруте. Посёлок Ключи — райцентр Берёзовск, туда-обратно, пять раз в неделю. Скучно, но надёжно. Пассажиров было пятеро. На переднем сиденье дремал Толик, механик с лесопилки, на заднем ряду — Зинаида Петровна, учительница на пенсии, с авоськой картошки...

Декабрьская ночь легла на Мурманское шоссе тяжёлым саваном. Виктор Соловьёв вёл свой «Вольво» уже двадцать второй час подряд. Глаза слипались, веки наливались свинцом. Впереди — ещё триста километров до дома, до жены Ларисы, до тёплой постели. Тридцать восемь лет за баранкой научили его многому. Он видел лосей, перебегающих трассу на рассвете. Однажды чуть не врезался в опрокинутую «Газель». Спасал людей из горящей легковушки под Кандалакшей. Но то, что случилось в ту ночь, перевернуло всё его понимание мира...