Проза Софьи Крайней

Кухня. Фартук на крючке — выстиранный, мягкий, с пятном от борща на кармане. – Мам, я приду не один. – С кем? – Познакомлю. Раиса положила трубку. Потянулась к фартуку, сняла, повертела в руках. За столько лет ни одна женщина не надевала его. Ни одной не предложила. – Максим, она... молодая? – Нет, мам. Не молодая. Раиса повесила фартук обратно. Потом сняла снова. Держала — не отпускала. Раиса дочистила последнюю картофелину и бросила в кастрюлю, когда зазвонил телефон. На экране — «Максим». Она вытерла руки о полотенце, помедлила секунду и приняла вызов...

Подъезд. Лампочка мигает на площадке. Квитанция в руке — смятая, с прошлого месяца, так и не оплаченная. Сверху — крик. Мужской голос, глухой через перекрытие. — Ты вообще считаешь деньги?! Потом — тишина. Потом — шаги. Потом — хлопок двери. Людмила стояла у своего ящика и слушала. Не хотела. Но стены в этом доме — как бумага...

Двор. Лавочка у подъезда, и клён — уже выше козырька. Татьяна остановилась, не дойдя до двери. – Красивый в этом году, — сказала она вслух, ни к кому. Из палисадника поднялся Михалыч. Перчатки в земле, на плече — мешок с обрезками. – Здравствуйте. – Здравствуйте, Анатолий Михайлович. А скажите... это дерево давно тут? Он посмотрел на клён. Потом — на третий этаж. – С первого дня, — сказал он и отвернулся. Татьяна не двинулась с места. Татьяна открыла окно, и в комнату вошёл запах мокрой земли. Октябрь...

Кабинет врача. Результаты на столе. Жанна пришла одна. — Вам нужна операция, — сказал хирург. — Несложная, но нужен кто-то рядом на первые сутки. — Я справлюсь сама. — Это не про справиться. Нужен человек. Подпись. Контакт для связи. Жанна достала телефон. Пролистала контакты до буквы «М». «Мама». Последний звонок — четыре месяца назад. — Вы кому-то позвоните? — спросил врач. Брелок на ключах лежал фотографией вверх. Девочка в горошек. Смеётся. Жанна убрала телефон в сумку. Любовь выключила радио...

Больничная палата. Капельница. Запах лекарств. Старик на койке повернул голову. – Лара... – Не надо. – Прости меня. Женщина в дверях не двигалась. Рукав натянут до запястья — привычка с детства. – За что? – спросила она. – За... всё. – За всё — это за что конкретно? Он молчал. Не мог вспомнить. Или не хотел. Женщина потянула рукав вверх. До локтя. Повернула руку к свету. – Вот за это, – сказала она. – Третий класс. Старик смотрел на шрам и не мигал. Лариса опустила рукав. Телефон зазвонил, когда Лариса мыла посуду...