Рассказы: Мама может всё

– Маринка, разувайся тише, у нас гости. Я ещё ключ из замка не вытащила, а голос свекрови уже шёл из кухни. Я посмотрела в коридор. Два чемодана. Большой клетчатый и серый, поменьше. Сумка с лекарствами на тумбочке. Тапочки в углу – мои тапочки в углу, а на их месте чужие, бордовые, с помпонами. На кухне Тамара Петровна, в кофте с брошкой, помешивала борщ. Андрей сидел за столом и трогал переносицу – он всегда так делает, когда виноват. – Мам, – сказал он, не глядя на меня. – Мама поживёт немного...

– А Мариночка у нас тут на птичьих правах живёт. Дом-то на меня оформлен. Тамара Степановна сказала это легко, между чаем и пирогом, при двух своих подругах. Я как раз несла на стол свой яблочный, ещё горячий. Восемь лет я ходила тут на цыпочках. Молчала, когда свекровь так шутила при гостях. Подруги вежливо засмеялись, посмотрели на меня и тут же опустили глаза в чашки. – Шутка такая, – добавила свекровь и постучала кольцом по столу. Кольцо у неё толстое, серое, железное, отцовское. Она его носит на правой руке и стучит им, когда говорит что-то важное...

– Вера, я твой крем выкинула. Просрочка же. Я стояла в коридоре с пакетом продуктов. Свекровь, в свитере и тапочках, смотрела на меня из глубины моей собственной квартиры. Тамара Петровна была здесь без звонка. Опять. – Тамара Петровна, крем не просрочен. И мой шкаф в ванной — мой. – Ну ты что, обиделась? Я же помочь. Семь лет. Семь лет она ходит ко мне как в свою кухню. С тех пор как родился Кирилл. У нас однушка — тридцать четыре квадрата на троих. И в эти тридцать четыре квадрата свекровь приезжает четыре раза в неделю...