Истории, о которых молчат

Телефон завибрировал в шесть утра. Я ещё лежала с закрытыми глазами и думала, что это будильник. «Уважаемый клиент! Ваша заявка на потребительский кредит одобрена. Сумма: 2 800 000 рублей. Срок: 84 месяца. Платёж: 48 200 рублей». Я села в кровати. Сергей рядом притворялся, что спит. Я знала, что притворяется, потому что он всегда храпит, а сейчас дышал тихо и ровно, как мышь. – Серёжа. Молчание. – Серёжа, открой глаза. Я знаю, что ты не спишь. Он повернулся, потёр лицо. Так старательно потёр, будто я никогда в жизни не видела, как он просыпается на самом деле...

– Витя у меня на диване вторую неделю спит. У вас же лишняя комната пустует, – Тамара Игнатьевна поставила чашку на блюдце, не поднимая глаз. Я медленно дожевала кусок пирога. Антон смотрел в окно. Воскресный чай у свекрови – традиция восемь лет. Восемь лет я улыбалась её пирогам, её разговорам про «семью», её фразам про то, как она «всё делает ради сыновей». – У нас нет лишней комнаты, Тамара Игнатьевна. У Лизы своя. – Так Лиза же маленькая. Ей много места не надо. А Витя – взрослый мужик, ему угол нужен...

– Маринка, разувайся тише, у нас гости. Я ещё ключ из замка не вытащила, а голос свекрови уже шёл из кухни. Я посмотрела в коридор. Два чемодана. Большой клетчатый и серый, поменьше. Сумка с лекарствами на тумбочке. Тапочки в углу – мои тапочки в углу, а на их месте чужие, бордовые, с помпонами. На кухне Тамара Петровна, в кофте с брошкой, помешивала борщ. Андрей сидел за столом и трогал переносицу – он всегда так делает, когда виноват. – Мам, – сказал он, не глядя на меня. – Мама поживёт немного...