Хранители темного леса

Черный пес не мало пережил в этой жизни. Он отсидел на Соляном острове все двадцать лет, его пытали и били, и вернувшись на родину, он понял, что никому в целом свете не нужен. И помыкавшись по степным заставам, он вместе с волной отступающих оказался в большом военном лагере, где командовал его старый друг, которого он знал еще как Музгара, еще до того, как он попал на Соляной остров и потерял левый глаз, за что и получил свое нынешнее прозвище. Друзья не виделись больше двадцати пяти лет, и Черный Алай с трудом узнал своего давнего друга. Как же тот постарел! Плечи осунулись и опустились, а морду покрывала седина. Время его не пощадило. Раньше это был злой, полный задора и очень резкий по службе пес, а теперь годы брали свое. Он с трудом волочил распухшие в суставах лапы, и грудь от каждого малейшего движения начинала заходится, но Алай и вида не подавал, что стареет. Он утверждал, что это шкура покрылась сединой, а внутри он так же полон ярости и задора. И если бы не эта последняя. Стычка с ящерицами. Он бы многое мог бы успеть, но эти вараны сильно подорвали его здоровье. Пол года пришлось провести в лежачем положении, ибо лапы ему вараны ломали раза три. И еще на морде у него красовался рубец от вараньих когтей, когда он решил напомнить ящерице, где его место. В итоге самого пса едва не разобрали, и теперь он был намерен спросить с них со всех. Тогда его и нашел Блас и смело протянул Желтому глазу лапу. - Ну, привет, друг! Сколько мы с тобой не виделись - Желтый глаз только через минуты две смог вспомнить, что это его старинный друг и слегка пожал ему лапу. - Сколько же лет мы с тобой не виделись, Блас тебя жизнь тоже потрепала, да и ты, Музгар, уже далеко не такой свежий, как прежде. - Желтый глаз пожал плечами. - Стареет только моя шкура, а внутри я такой же молодой и горячий, и как и двадцать лет назад. И если бы не эти вараны, я бы еще бодрее был. Ты представляешь, Блас, почти двадцать лет я гонял собак по полям и лесам, сколько шкур спустил - не перечесть. А представляешь, попал к ним в нору и в первый же день.

коридоре раздадутся его шаги. И тогда ее хвост начинал тихонько стучать, и готова была часами, молча, часами на него смотреть, А если Миру неожиданно поворачивался, то быстро отводила морду, прежде чем он успел заметить, что ей интересно все, что он делает. И этот большой черный длент все прочнее входил в ее жизнь. Стоило ему только немного склонить голову, так, что бы одно ухо свисало, как у нее начинали подкашиваться лапы, и ей очень хотелось просто дотронуться до него, хотя бы на одно мгновение, почувствовать под лапой его густую шерсть. И однажды она осмелела настолько, что положила лапу на голову Миру. Тот сидел как обычно, шерудил потухшие угли внутри печки и замер на месте, почувствовав на своей голове эту аккуратную маленькую лапку. Только бы не пошевелиться и не спугнуть ее. Как же он долго этого ждал. Казалось, что это уже никогда не случится. Джена провела ладонью по широкому затылку длента и осторожно убрала лапу. И длент задрожал, весь его взгляд выражал недовольство он хотел, что бы она гладила его. Еще и еще. Он попал под чарующую силу этих маленьких лап и уже не в силах был от нее отказаться. Она этим невольным жестом свалила бедного длента окончательно. У него есть теперь маленькая надежда, что однажды у них все получиться. Он позволил хрупкому ростку пробить твердую оболочку, и теперь этот росток уверенно тянул свои листочки к солнцу. И Джена после этого стала смелее. Она уже не была такой робкой, и все чаще ее лапа оказывалась рядом с ним. И она уже не прятала своих карих глаз, когда он внимательно на нее смотрел. Они, может и дальше бы продолжили смотреть по вечерам друг на друга. Только приходившие с дозора собаки все чаще стали приносить не добрые вести. В окрестных полях появилась большая стая алаев и с ними их одноглазый вожак. И они намерены жестко оттаять утащенный у них комплекс. Желтый глаз отошел от ран и готовился нанести собачьему лагерю новый удар. Тем более он нынче был не один. Помимо молодого наследника с ним был его старинный друг еще с той службы.

Ему уже не надо было целыми днями торчать в полях, и у него появилось больше времени, что бы гулять с Дженой. К весне к ней вернулась почти весь ее ум и живость, только память так и не восстановилась что только было на лапу Миру, ведь он мог наполнить ее новыми воспоминаниями. Он не стал врать и придумывать, что она когда то любила его, ибо это только самообман. Когда к ней вернется память, она окажется связана с псом, который насильно привязал ее к себе и он навсегда будет ей противен. Он хотел, что бы это было взаимно и только по честному, без обмана и уловок. Что бы Джена была с ним рядом, не потому что он обманул ее и закрутил ей голову, а потому что любит его и доверяет ему. Как же он этого хотел! Он терпеливый, он этого обязательно дождется и все равнр. Сколько для этого придется ждать Он готов был ждать ее всю свою жизнь, а пока ему приносило радость только одно, то, что она с ним и за один только ее взгляд он весь мир готов был положить к ее ногам. И Джена, такая по началу пугливая и застенчивая. Его усилиями. возвращалась к жизни. У нее заблестели глаза, она оправилась и кости перестали выпирать, а шерсть заблестела и начала лосниться. Исчезли вся перхоть и сваленные колтуны. Заботливый длент расчесал ее и помог выбрать из шерсти все веточки и соломинки. И главное она начала улыбаться, ибо каждый день жила счастливой радостной жизнью. Собаки уже не так ее сторонились и чаще подавали ей лапу. Она уже была не той потерявшей память глупышкой. Щенки то и дело висли у нее на шее, она таскала их за уши и была в эти моменты безмерно счастлива. Ей решительно нравилась эта ее новая жизнь. Прошлое покрыто туманом и не стоило его ворошить, надо жить настоящим. Про семена она больше не вспоминало, хотя возникали моменты еще раз уйти в тот мир, но одного строгого взгляда Миру хватало, что бы она оставила эти мысли. И главное ее привязанность к этому дленту росла с каждым новым днем. Она все чаще ловила себя на мысли, что провожает его взглядом, когда он куда то уходил, и терпеливо ждала, когда.

Объезжал окрестности, собирал больных и потерявшихся, отлавливал одичавший и убежавший от хозяев скот. Но больше всего Миру волновали следы ящериц. Земля оттаивает и скоро придут новые гости. И надо успеть было подготовиться, что бы дать врагам по ушам, как только они заявятся. Больше он не мог допустить, что бы они проникли во внутренний двор. Ту битву собаки выдержали, но кто знает, повезет ли им так еще раз. Миру нес ответственность за жизнь доверившихся ему собак и должен сделать все от себя зависящее, что бы их защитить. Набрать бы за это лето еще силенок, да побольше крепких собак, что бы осенью совершить еще один сокрушительный набег на норы ящериц. Выжившие собаки и рассказали ему про жилище ящериц прямо в Перепелиных холмах. И получается, у них под боком живет опасный и кусачий сосед, который не упустит случая снова прийти в гости и воткнуть нож ему в шею. И надо успеть опередить их раньше. Накроем их разом, как бабочку, что бы даже взлететь не успели, что бы ящерицы не чувствовали себя тут слишком уютно. Весна внесла новые краски в жизнь уставших от зимнего холода собак. С первым теплом любая работа становилась в радость. Выметали из комнат и загонов весь накопившийся за зиму мусор, кости и шкуры латали свое подсевшее за зиму хозяйство. Вывели на свежую траву коров и лошадей. Те только рады были зеленой траве, то и дело взбрыкивали или носились по загонам, задрав хвост. Весна будоражила всех: и коня, и даже маленькую серую овечку. Каждый по своему радовался теплу и солнцу. Больше не придется сидеть по норам и изнывать от скуки. Каждый день Миру назначал новую патрульную стаю и собаки верхом на лошадях на целый день уезжали смотреть поля и перелески. Это в какой то степени развязало Миру лапы, ибо он один не мог охватить такое обширное пространство.

Он не уставал ей рассказывать и объяснял, как будто она была маленьким щенком, долго и терпеливо, что бы она поняла. Ему не сложно было повторить, если она забывалась и переспрашивала. Ни разу он еще не зарычал на нее за оплошность или ответил бы грубостью. Как и большинство длентов, Миру был на редкость терпелив и стал для Джены настоящим преданным другом. Они, как и прежде, жили в одной комнате, и длент спал на шкурах на полу. Он мог сто раз уже воспользоваться ее болезнью и слабостью, но разве он мог Все, что творилось у него на сердце, он держал внутри и только иногда, глядя на нее, напоминал о себе шумными вздохами. Зима уже медленно катилась к своему концу. Морозы спадали, в комнатах становилось теплее, собаки охотнее покидали свои зимние убежища. Коридоры вновь наполнились щенками, и Джена не упускала случая устроить с ними шумные игрища. Ей только в радость было повозиться с ним и и Миру ей этого не Запрещал, только бы она чаще улыбалась и не возвращалась бы к тем прежним привычкам. Ее дурная компания разбежалась по углам. Миру вычислил этих прохвостов и не подпускал их даже близко к Джене. Он был ей не только другом, но и верным и надежным защитником. С наступлением устойчивых теплых дней у Миру прибавилось еще забот. Дела комплекса требовали его участия. Он начал брать Джену с собой, если была такая возможность. Зима прошла трудно, уцелевшие собаки требовали его внимания и участия. Много было больных и ослабевших, кому требовался уход и забота. Отсыревший за зиму комплекс нуждался в починке и проветривании. Пора было запустить свежий воздух в эти затхлые стены да и самому комплексу начали подтягиваться отощавшие псы, и им тоже надо было где то жить. В эти предвесенние суматошные дни Миру буквально валился с ног от усталости. Рано утром он выводил своего Гнедого в поля и возвращался только поздно ночью.

Отогрелось. Держи, только смотри, горячее. Миру протянул ей часть говяжьей ноги с костью, и Джена, поглядывая на него, грызла чуть прожаренное жесткое мясо. Как давно она так не ела! А Миру нравилось быть рядом с ней, заботится о ней. Оказавшись без памяти, она смирила свой гордый нрав и была еще прекрасна в этой вынужденной беспомощности, и позволяла ему быть просто рядом. Может, ее болезнь так их сблизила. Джена осталась жить у него. Он отдал ей свою постель, и она могла зарываться в солому с головой и Миру ничего не требовал в замен. Он ютился на шкурах у печки, и он готов был на такие жертвы, лишь бы каждый день любоваться на свое сокровище. И ему не нужна была ни ее любовь, ни привязанность. Миру готов быть с ней рядом просто так. И не было на свете более преданной сиделки, чем он. Миру любил ее такой, как есть, и считал, что. Этого достаточно. И что его любви и теплоты хватит на них двоих, и он сможет ее согреть. И что думают по этому поводу собаки, ем у было наплевать. В стенах комплекса вести разлетаются быстро, а от скуки любое событие в радость. В каждом углу шептали: вот их предводитель связался с безродной дурочкой, таскает ее всюду за собой. И что он только в ней нашел не понимали ни красоты, ни богатства, так еще и умом тронутая. А Миру было все равно, что о нем шептались. Он нашел свое главное сокровище в жизни. Он не жалел времени и сил и возился с ней. В хорошую погоду он гулял с ней около комплекса, показывал ей на леса и поля. Джена хватала полной пастью снег и впервые за много дней улыбнулась, завиляла хвостом. Радость жизни постепенно возвращалась к ней. Шарики больше ей были не нужны. Миру неустанно ходил за ней, сорвал с березы хрупкие сережки, и они рассыпались по снегу золотым ковром, и показал на дерево. Скоро придет весна, дерево покроется листочками и станет еще прекраснее, чем прежде.

Он насмотрелся Миру, смахнул у нее с лапы темные шарики и схватил ее сильно за локоть и взгляд его таких добродушных карих глаз вдруг стал таким колючим и серьезным, что Джене стало не по себе. Давно ты сидишь на этом отвечай мне быстро! И кто тебе это дал - Джена попыталась вырваться. Сидеть! - рявкнул на нее Длент. Нашла уверенно ответила Джена. - Где и когда просто лежали на подоконнике. Ну я и взяла. Понятно - рыкнул Миру. - Кто - то приволок эту дрянь. Ну я еще с ними разберусь хоть знаешь, что это такое от него подыхают, и ни я, ни другие собаки уже ничем тебе не помогут. Ты это понимаешь - Миру сорвал у нее с шеи кожаный мешочек и бросил в жерло печки. - Что бы я больше этой дряни у тебя не видел никогда. Ты меня слышишь. Хорошо - Джена кивнула мордой. - Только не надо так кричать. - Миру отпустил ее лапу. - Может, скажешь мне, зачем тебе это было. Нужно. Ну, я не знаю. - замялась Джена. - Они успокаивают. С ними я вижу цветные сны. Вот дуреха, они убивают потом цветной картинки. Тебя на всегда проглотит чернота, но там, в этих видениях другой мир. - Миру обнял ее. - Я покажу тебе наш мир, и ты увидишь, насколько он лучше и интереснее, чем навеянный искусственно. Тот мир исчезает, а наш мир остается на вечно. Сейчас мы немного успокоимся и отогреем мясо и поедим. - голос Миру снова стал спокойным, ровным. Добродушный длент собрал упавшее мясо и теперь отогревал замерзшие куски на печке и комната наполнилась запахом жареного мяса, и стало намного уютнее. Джена отогревала замерзшие лапы, и то и дело на Миру сыпались вопросы, и он не уставал отвечать на них. Он рассказывал ей о жизни за стенами комплекса, став ее глазами и ушами, помогал почувствовать, какой он настоящий мир. - Когда морозы спадут, я обещаю, мы пойдем с тобой гулять по полям. Ты увидишь и снег, и солнце, поймешь, как прекрасна эта земля. И я все время буду рядом. Никто не посмеет тебя обидеть. А вот и мясо.

Миру поднял лапы. - Я и когтем вас не трону без вашего согласия. Не в этом дело. Просто не хотелось вас обременять. Вы так заботитесь обо мне. - Миру махнул лапой. - Знаете, мне это совсем не трудно. Такая забота только в радость. Миру пока не спешил выкладывать, что у него на сердце. Так ее можно легко спугнуть, и она опять убежит. Ей надо дать время привыкнуть к новой жизни и с новыми воспоминаниями. И я гораздо лучше ваших прежних шумных соседей. Я просто тут живу совсем один, и очень грустно бывает по вечерам. Вот я и искал себе товарища. Что не так будет тоскливо одному и привыкайте к своему прежнему имени. Вас теперь зовут Джена. Ну, раз вам так угодно. - Джена не возражала, ей впервые за много дней было так хорошо и тепло. - Вы тут пока располагайтесь, а я вас не надолго покину. Надо проверить лошадей. Только не уходите никуда. И Джена. Осталась. Ей было хорошо и спокойно, и она даже задремала, сморенная теплом. Она не знала, сколько так проспала, может час, может и весь день. Видимо, Миру приходил, разжигал печку, и она спала так крепко, что даже не проснулась, а открыв глаза, осмотрела эту покрытую белым инеем комнату, где, как и в каждой холостяцкой норе, об уюте можно было только мечтать. Здесь не за что было зацепиться глазам, и она вспомнила про свой мешочек с семенами, что он снова унесет ее в тот мир, где нет горя и печали, растут цветы и поют птицы. И она, не долго думая, развязала тесемку, высыпала себе на ладонь горсть черных шариков, и как не вовремя вошел Миру. Он нес рубленное замороженное мясо и надеялся на печке отогреть и сварить им на двоих хороший ужин. И миска с мясом с грохотом упала ему под лапы, когда он увидел у нее в лапе те самые семена. И ему не надо было объяснять, что это такое и с чем это едят и на последствия потребления.

Про волков и про то, что связано с ними. Прошлое забыто, его навсегда унесла вода, и он уже никогда ее не отпустит. Будет всегда рядом, самым преданным, только ей одной. А если найдется его друг, он постарается убедить его, что она хорошая, и что они любят друг друга. И Миру был уверен, что Манук поймет его и не будет судить слишком строго. Он уже держал ее лапу в своей, ощущал эти тонкие изящные пальчики, и он уже не сможет отказаться от нее. Не видеть ее будет самой жестокой пыткой. И пусть она ничего не помнит, он будет ее глазами и ушами, и он научит ее, и, пока жив, никогда ее не покинет. И он забыл уже, зачем вообще возвращался. Ничего страшного, навестит Гнедого после обеда, - он с трудом заставил себя отпустить эту лапку. И вы не заметили, что в этом коридоре уж очень холодно и не пойти ли ко мне согреемся у печки. Не бойтесь, я не кусаюсь. Я же не съел тебя тогда. И почему же ты теперь боишься. Смелая, Джена, это твое настоящее имя. Им ты назвалась, когда мы впервые встретились, и Джена не стала возражать. Как вам угодно, - и она сама шагнула ему на встречу, и Миру, заново оживший в это холодное утро, готов был обнять от радости весь мир. Он отвел свою новую знакомую к себе, усадил у печки, накрыл толстой шкурой лошади. - Согрейтесь пока, а я разожгу огонь. Через пол часа в самодельной печке уже трещали дрова, стало теплее и уютнее, и Джена согрелась и уже не так дрожала. А в лапах у нее была чашка с дымящимся бульоном, заботливо приготовленная для нее длентом. И это было в разы лучше, чем та компания, в которой она жила. И тогда Миру спросил, где она сейчас живет. Я нашла себе убежище в левом корпусе и делю загон с шестью белыми собаками. Они прекрасные соседи и почти не обижали меня. Только у них уж очень шумно я с трудом у них засыпала. И еще у них очень там холодно. Миру встрепенулся и резко и четко сказал: К ним в нору ты больше не пойдешь. Оставайся здесь, у меня для тебя тут целая кровать, теплая и уютная. А как же вы. За меня не беспокойся, я буду спать у печки, ее все равно надо будет вставать и топить. Да не бойтесь вы

стены какую то собаку и решил, проходя мимо, посоветовать ей не бродить в холодных коридорах, а поискать себе печку. Миру не имел привычки заглядывать в морды собакам, но тут заглянул и так и застыл на месте. Он не мог перепутать, это была она и это были ее глаза, которые он так и не забыл или чудовищный обман, словно кто то насмехаясь над ним, послал в этот мрачный мир ее точную копию. Но он не мог ошибиться, это была она. Стоя за ее спиной, Миру тихонько позвал ее. Джена встрепенулась, словно ее ударили и обернувшись не своим голосом пролепетала: Вы ошиблись, я не Джена, я Эльза. Вы что то хотели. Миру ничего не понимал, Неужели он все же ошибся и все же решил спросить: Может я ошибся но вы очень похожи на одну мою знакомую. Мне кажется, мы с вами раньше встречались. Ну это врятли. - пожала плечами собака я вас совсем не помню. Как это - изумился Миру. Но может у Джена была сестра что он мог знать о своей возлюбленной может у вас есть. сестра с таким именем я не знаю. А как вы сюда вообще попали пришла вместе с группой белых собак. Они уверяли, что нашли меня без чувств берегу лесной речки. Но что было и почему я там оказалась Я не помню. Кто я и откуда все унесла вода. Миру встрепенулся. - Вы что, и меня тоже не помните Нет, - вздохнула собака, - я Миру длент с берега. Ну конечно, откуда вам знать, кто такие дленты - Миру протянул ей свою широкую мохнатую лапищу. - Не бойтесь, я не кусаюсь. И ваше настоящее имя - Джена. Даже так - изумилась собака, и она без опаски протянула большому псу свою изящную рыжую лапку. А у Миру уже в голове созрел план. Какая удача, что ей отшибло память! Это шанс начать с ней все сначала, с чистого листа. У него появился шанс завоевать ее снова. И может быть, тогда и она полюбит его тоже. Ведь уже не будет рядом Манука, других собак и прочих нелепиц и сложностей. Он будет о ней заботится, его постоянство и забота всё искупят, и он наполнит ее жизнь новыми воспоминаниями. Он не будет ей напоминать.

Но в помещение мороз чувствуется по другому, чем на улице, особенно в сырых стенах. Постели не просыхали и были ледяными, их не возможно было толком согреть, они только отнимали тепло. Миру выкинул все шкуры и сбил себе из досок такой ящик по длине и ширине почти в свой рост. На пол он постелил шкуру и с боков тоже. Но набил он свой ящик до самого верха соломой и ночью он зарывался в нее с головой. Она не впитывала влагу, как коровья шкура и всегда оставалось теплой. В ней длент и переживал самые суровые холодные ночи. Печку он не топил и стены его жилища покрывал слой белого инея. Было так холодно, что взятая на ночь вода к утру становилась куском льда. Обычно Миру был днем занят делами, но в то утро был такой жуткий мороз, что никто из собак не вышел из своих теплых убежищ. По коридорам шатались только одиночки вроде Джены, кому уже было невмоготу лежать и дрожать. И Миру тоже остался в это утро. Один его приятель, Магнус согревал себя тем, что сносил перегородки между загонами и пилил на дрова. И Миру не стал ему мешать, раз ему все равно делать нечего. Прогуляться что ли вниз в конюшню, проверить Гнедого и хватает ли ему сена. Конюх конечно присмотрит за лошадьми, но врятли он еще вылезал из теплой постели. Все таки надо сходить накормить лошадей. Он уже завернул за угол, намереваясь прыгнуть через люк в полу сразу в хозяйственное помещение и тут вспомнил, что уздечка для Гнедого осталась у него в комнате и не мешало бы размять жеребца. Пока он колебался, не вернуться ли ему в пустынный коридор выглянула Джена, не нашедшая себе на сегодня ни компании, ни какого либо занятия, Она намеревалась и дальше бесцельно шарить по коридорам, не стучать же зубами в холодной комнате. И Миру все же решил вернуться за сбруей. Он выгуляет жеребца и заодно посмотрит, кто еще решил побродить вокруг комплекса. Несмотря на мороз, Миру не планировал кого то еще встретить, когда заметил в самой глубине около

бы орала и выла вместе с этими лихими псами и дала бы им жизни, станцевав у них на столе, как бывало с ней, когда она слишком сильно объедалась семенами и на нее нападал кураж. Первый раз она попробовала семена еще там, на степной заставе. Ими расслаблялись храбрые воины, и они и ей предложили. Семена действительно расслабляли и давали временное забытье. Степняки учили ее знать меру, но она не втянулась совсем, но не расставалась со своим заветным мешочком. Она привыкла с их помощью уходить от реальности. Только с ними она засыпала, и ее не одолевали кошмары. Джена через этих шальных псов пронюхала, у кого их много, и обменяла целый мешочек на свой кожаный ремень. И теперь сколько угодно ее лежанка могла превращаться в лодочки и уносить ее в цветные сны. В перерывах она, конечно, выходила и даже играла со щенками, но к зиме они сидели возле печек ей не с кем было играть, коридоры были пустыми и холодными. Радость снова покинула собаку, сковав ее сердце холодом. А сидеть в гостях у незнакомых и таких чужих ей собак. Джена не хотела. У них своя жизнь, а она как отрезанная куриная голова, холодная и никому в целом свете не нужная. Если бы Миру только знал, что она здесь, на Комплексе, да разве бы он оставил ее вот так одну бродить во мраке И Джена только однажды за все это время видела в толпе собак его черную спину. Но тогда он спешил на защиту комплекса. Ему не было времени смотреть по сторонам, а просто так он редко заглядывал в эту левую часть, где в основном жили семейные собаки. И вот уже и зима грозилась перевалить за середину. Наступило время самых холодных морозных ночей. И благо тому, у кого есть семья и кто не один в этом холодном безмолвии, кому есть кого обнять и так в тепле провести ночь. Хуже было одиночкам вроде Джены или Миру, кому нечем согреть свои одинокие постели. У Миру была длинная шерсть, и это спасало его в какой то мере.