подборка 9

затормозить, переворачивались и теряли груз. В воздухе висела мучная пыль, а на склоне оставались лежать десятки брошенных мешков. Столкнулись в общей сложности пять упряжек, образовав на трассе невообразимую мешанину из мешков и поломанных саней, и сами становились ловушкой для других собак. Те, видя впереди себя препятствия, начинали тормозить и сами переворачивались. Манук надеялся, что и лавийцы сгинут в этой давке, но ловкий вожак сумел обойти затор и вывел своих собак на уже свободную трассу. Дорога постепенно выравнивалась перейдя в ровное заснеженное поле, уцелевшие собаки подводили свои упряжки к месту отдыха. Результат был неутешителен: больше десяти упряжек были выведены из строя, еще в одном экипаже все закончилось смертельным исходом. А третий этап не менее опасный и зрелищный, чем все предыдущие вместе взятые. Ведь завтра побегут они, вожаки, с чужими упряжками, завтра будут уже проверять их самих на слаженность и умение работать с упряжкой. Им, конечно, дадут Отдых и то только на сон. Как же волновался Манук. Все нынче слишком серьезно, чем просто беготня в упряжке с грузом за спиной. На кону стояла его свобода, а может даже и жизнь. Что сделает с ним его новый хозяин в случае его победы, Манук и думать не хотел. День предстоял долгий и волнительный. Уцелевших собак не сразу поставили биться между собой. Лавийцам не интересно было смотреть, как уставшие собаки еле - еле будут тащить сани. Они дали средства, им хотелось зрелища, и такие ставки делались. Важно было, что бы собаки оставались бодрыми и свежими. Они изменили правила провидения Эвенкии и вместо двенадцати часов отдыха собакам дали неделю на еду, сон и что бы они залечили раны. У многих до мяса были стерты плечи и всех доходяг уже отсеяли. Оставалось только десять сильных упряжек. Им и предстояло провести гонку вожаков и закрыть тем самым береговые игры. На место сборища начинали стекаться зрители. Два неинтересных этапа уже прошли, близился финал, и накал страстей продолжался.

И надо же, где пригодилось это умение! Кто же мог подумать и упряжка лавийца на удивление не свалилась, а весь подъем упорно дышала им в задник саней, словно ждала, когда начнется спуск и тогда они уже рванут. Соперников рядом уже и не осталось. Собаки сильно отстали друг от друга на этом холме, и хорошо если к вечеру кто то из них доплетется до базы. В соперниках остались только эти две упряжки. Манук мог бы рвануть сейчас. Он пока берег силы своих собак, а те доверяли ему, вожаку, шли с ним лапа в лапу, повинуясь любому натяжению постромок и никто не пытался своевольничать. Если он не будут работать как единое целое, то и лезть в это дело не стоило. Манук им это хорошо вбил в головы, никто и не пытался его ослушаться. В других упряжках вожаки не редко срывали зло на своих же собаках, дергали, злились, вырывая собакам все жилы. На крутых подъемах Манук видел, как ночью вожак лавийской упряжки кнутом воспитывал своих собак, посмевших ему там что - то рыкнуть. Там, где применяется сила никогда не будет слаженной. работы собак, а не понявшему эту простую истину вожаку свинарники чистить, а не упряжкой командовать. Долго тянулся этот бесконечный, тяжелый день. Уже сумерки окрасили горизонт нежно розовым. Когда уставшие собаки почувствовали на себе, стало чуть легче тянуть. Постромки уже не так резко впивались в плечи. Манук велел им не расслабляться. У них за спиной почти пол тонны муки. Если они разгоняться чуть быстрее, эта мука их и накроет. Смотри, как наш соперник вперед рванул. Манук махнул лапой. Пусть бежит, если так хочет сломать себе шею. И вы будьте предельно внимательными, если не хотите, что бы сани накрыли вас с головой. Более неосмотрительные собаки резко взяли, почувствовав слабину и разогнав сани уже не могли сами их остановить. Мимо Манука то и дело проносились визжащие от страха собаки. Они попадали под сани, ломали себе лапы сани соперников, налетали на них. Другие собаки, видя такое дело, спешно пытались.

Калеченных. Уцелевшие упряжки снова выстраивали в один ряд. Осматривали мешки на целостность. И только потом, убедившись, что собаки не потеряли груз, и только тогда выдавали еще по два дополнительных мешка. Собакам предстояло теперь преодолеть высокий подъем и потом не менее резкий спуск. Те, кто решил, что ему повезло и сумел проскочить на второй день, сегодня сполна ощутит, как это - работать в упряжке. На этом этапе калечились десятки скорых на лапу выскочек. Тут уже надо думать головой, а не переть силой. Надевая на себя постромки, Манук прочесывал глазами толпу собак, искал среди них Миру. Неужели он не придет именно в тот момент, когда он ему так нужен затаил Миру горькую обиду. Эх, не время сейчас для ссор и разборок. Знал бы Миру, в какую кашу я влез-а, что теперь об этом говорить. Прозвучал сигнал приготовится, и уже двадцать четыре упряжки выстроились на линии. Лавийский фаворит встал рядом с Мануком и то и дело скалил ему зубы, мол, зря ты вчера не сдох, я обеспечу. Тебе красивую смерть, волчара! Пожалеешь, что на свет родился. Манук, напротив, хранил молчание. Он по опыту знал, брехливый пес не кусается. Пусть этот наглец сколько угодно скалит пасть, если думает, что этот брех ему как то поможет победить. Снова махнули шкурой и все собаки натянули постромки. Начинался тяжелейший этап - проверка выносливости и силы. Поднимать сани в гору, да еще и с грузом, не такая простая задача. Собаки падали, скользили, бились об лед и чем дальше, тем сильнее тянули сани вниз. Постромки до крови врезались в плечи, лапы соскальзывали. Не редко сани срывались вниз, увлекая за собой собак. И горе тому, кто остался на пути у подпрыгивающих, летящих с горы саней появились первые серьезно раненые. Только Манук молча тянул, заставляя собак по его примеру ставить лапы ему в след в след они шли медленнее остальных, но единственные, кто пока ни разу не упал и не разбил себе морду об лед. Манук применил свой давний опыт хождения по обледенелым скалам. Еще отец учил его так ходить.

кверху лапами. Манук успел оценить своих соперников. Кто - то слишком сильно взял и еще на первых рывках сорвал себе плечи и теперь полз в хвосте. Были и совсем отчаянные. Упряжка из пяти молодых собак на деревянных санях без полозьев теперь лихо бежала вместе со всеми. Их то и дело обгоняли, а они все плетутся себе в хвосте. На одном отрезке они вообще оторвали часть передка и все равно упорно тащились вперед. Их упрямству можно было позавидовать Но Манук искренне не понимал, зачем их вообще взяли Так, для потехи ради. За день бегов были и аварии. Две упряжки столкнулись, усыпанные мукой собаки сидели на обломках саней. Для них гонка закончена, ведь помогать своим соперникам строжайше запрещено. Им предстояло коротать длинную и холодную ночь, в то время как их более медленные соперники, натягивая постромки, уже приближались к первому перевалочному пункту. Распрягая своих собак, Манук давал им последние наставления за этот длинный день, но те махали лапами. Разбор этого дня будет завтра, а сейчас всем очень хотелось спать. Манук велел им осмотреть лапы на предмет порезов и за ужином сильно не нажирайтесь. Утром нам вставать и бежать, а с полным брюхом будет тяжело. Манук должен был беречь своих собак, ибо от них зависит, наденет ли он снова ошейник и станет трофеем наглого лавийца, на долгие годы забудет про свободу. Первый этап они уже считай прошли, всех отставших отсеют и станет уже видно потенциальных фаворитов. И им сегодня в какой то мере повезло, они пришли не первыми и не последними, не сбились с трассы и не переломали себе лапы. Все собаки на данном этапе живы и в хорошей форме. Это можно было считать удачным завершением этого длинного и сложного дня. Догорали последние искры зинего заката. Ветер начал усиливаться, грозя к утру ухудшением погоды. Только бы ветер не нагнал буран, а остальное можно пережить - подумал Манук, зарываясь в снег, так же как и его хисманы. Спать пришлось не долго. Еще до рассвета прибыли представители Эвенкии, что бы начать второй день соревнований и забрать с трассы всех.

что бы добавить зрелищности, кто потеряет такой хвост, сразу снимается с забега. Всем в основном выдали черные пряди. А Мануку достался рыжий хвост. Дурной знак, рыжий цвет сулит всякие беды и несчастья. Манук насторожился. Все как то шло не так с самого начала. И вроде тренированные собаки, а от волнения запутались в постромках. Перевернули сани и на линию вышли чуть позже остальных. Еще и при погрузке мешков засада вышла. Они или подмокли, или отсырели. Но мешки с мукой были как каменные собаки. Носильщики с трудом положили их в сани, а это добавит им лишний вес и в разы снизит их маневренность. Манук огляделся. Рядом с ним стояла упряжка фаворита. Наглые собаки, не сколько не сомневаясь в своей победе, начали насмехаться над Мануком, скалить ему зубы, мол, куда ты лезешь, иди обратно в свой лес. Вожак хмыкнул, если ты и твоя стая шавок выиграет, я сам сьем свой хвост. Манук огрызнулся: Могу посолить, что бы вкуснее было грызть, поговоришь потом, когда приплетешься. Последним на старте был и хозяин упряжки. Он. вальяжно взял Манука за плечи. Может, сразу в ошейник чего ты будешь позорится Манук рыкнул: Не дождетесь, я сделаю твоих молодцев. Какой смелый, но глупый! Давай, иди, позорься. Напоследок он шепнул своему хваленому вожаку: Бегите и уройте его, раскатайте, я вам разрешаю любые способы. Но что бы и носа его на финише не было, пришли руководители Эвенкии, что бы дать бегущим собакам последнее напутствие. Все просто. Первый отрезок трассы проходит по побережью, в нем не больше тридцати тысяч хвостом. В конце вас ждет перевалочный пункт для отдыха и обогрева. Последние пять упряжек выбывают. Драться нельзя, груз портить запрещено. Не толкаться, не кусаться, не лихачить, соперников не подрезать. Хотя кому я это говорю. Пес махнул лапой: Каждый год запрещаем, а все одно и тоже. Ну что готовы и пусть победит сильнейший. Собаки махнули белой шкурой лошади и все тридцать упряжек с визгом и лаем сорвались с места. Манук строго наказал своим беречь силы и не дергаться. Собаки, которые слишком сильно спешат, потом вылетают с трассы.

Весь отметеленный своим лучшим другом, как оказалось Миру не только ее сторонится, стал-но и с Мануком общение свел до минимума. И днем на тренировках, и вечером возле костра Миру ограничивался двумя - тремя фразами. Манук понять не мог, что вообще происходит, но времени поговорить честно и по душам не осталось. Начиналась вторая часть Эвенкии. Пора было понять, чему они научились за эти две недели. Миру был молчалив и мрачен, как серое небо. Он только смотрел, как суетятся собаки. Миру, скрипя зубы, буркнул Мануку: Берегите силы, надорветесь в первый день на финише все ляжете. Я не пойду с вами, останусь охранять лагерь. Манук приказал собакам ждать его, выпутался из постромок и схватил Миру за плече, повернул к себе. Ты можешь сказать мне здесь и сейчас, что с тобой случилось не важно. Миру дернул плечом. Как это не важно я твой лучший друг, в этом я уже сомневаюсь. Все, иди, тебя ждут собаки. Сейчас со стартом промахнетесь, поставят в хвост, будите снег жрать из под собачьих лап. Ладно Манук махнул лапой. Ну, дуйся сколько хочешь, я потом с тобой побеседую. Что же случилось с Миру чего он так сердит и холоден раньше у них не было секретов, они делили с друг другом все. Уж не Джена ли тому причина она запросто может накрутить Миру против него. А влюбленный пес, он как баран, верит всему, что скажут. А Джена она такая. Один ее взгляд и пес уже стелиться ковриком. Миру попал под ее дурное влияние. Жаль, он ее тогда в своей палатке не прибил. Что за гнилая порода Всюду, где появляется, надо непременно нагадить. Теперь из за нее и забеги. Придется бежать без Миру А он опытный наставник. Она словно знала, куда нужно ударить. Ну конечно, она болеет за своих лавийских друзей и готова из шкуры выпрыгнуть ради их победы. Ну, он еще покажет этой нахалке это место. И надо бы ему сосредоточится. Место сбора собак уже близко. Участники пометку краской на борт саней свой порядковый номер. Каждому вожаку на лапу повесили прядь из лошадиного хвоста.