Хранители темного леса

Взрастить правильно и с ним они бы укрепили свои силы, ведь он их 12 Хранитель. И что он так и не узнал, кто он на самом деле и где его место на самом деле. А одинокий Манук в это время бороздил поля и и пашни. Друга он так и не нашел, и единственное, что ему оставалось, это направить коня в ничейные земли и уехать в приют, как единственное место, где его ждали и где он был нужен. У Огненного теперь своя семья, и ему не место в усадьбе возле этих счастливых молодоженов. Их он свел, обещание выполнил и пусть живут вместе и будут счастливы. А там, в приюте, среди молодых собак и щенков ему будет спокойно. Там Сэйб Калиф, Сосенка. Она уже наверняка совсем взрослая. Они с Сэйбом отлично справятся, а он мешать не будет. Просто побудет пару месяцев у них, и его усталые лапы отдохнут у дружеского порога. А летом он оставит у них коня и совершит свой пеший поход туда, в горы. Если Вещунья еще жива, он у нее. Спросит совета о своей судьбе и о том, что его так мучает все эти годы. Уж она то точно знает ответ. И более мудрого существа Манук не знал. Пора бы ему навестить родных. Он уже устал быть один. А разобравшись со всеми проблемами, он набьет морду Джир-хану и защитив лес, спокойно заживет себе где нибуть в глубине леса. Построит себе домик и будет там жить, да зверей оберегать. И тогда никакие алаи уже не посмеют ему угрожать. А Миру он обязательно отыщет. И плевать, сколько для этого ему придется пройти дорог и Миру по нему скучал и не забывал, хотя и его с головой порой захлестывали проблемы. Не легко справиться с таким хозяйством и что бы всем хватило места. Магнус, конечно помогал, но той дружбы и полного доверия, какая у него была с Мануком не было. Магнус просто оставался надежным приятелем. Он оказался крепкий хозяйственник и даже в этом мрачном каземате создал уют и вернул былое великолепие в эти серые стены. При нем не голодали собаки и обзаводились пусть и самодельными, но очень нужными.

С небес и пробивший тьму. принадлежит ящерицам. И тогда предки предков собак предложили поделить землю и владеть на равных. Но не устраивало это жадных ящериц, и они затаили тогда обиду на собак, пообещав им за все отомстить. Шли годы. Собаки и ящерицы, по началу жившие вместе, вскоре были разделены океаном, и жизнь их разделила. И так было до первого раскола. Ящерицы захотели забрать камень силой, только не дали им сделать первые черные волки. И был среди них великий волк Харт, что не испугался ни дальнего путешествия, ни зубастых пастей ящериц. Он был намерен вернуть камень в лес. И была там борьба, и бился Харт с последней тенью, и ему почти удалось загнать ее. Но он был убит, и никто не знает, где теперь лежит его прах. Собаки собрали осколки и увезли их. Только не учли они, что маленький, но такой нужный кусочек так и остался в лапе у Харта. Он успел забрать у ящериц утешительный приз. А там, в лесу жили и росли его прямые потомки. И Харт поклялся, прежде чем уйти. Ни он, ни Его щенки не будут счастливы и не смогут жить в лесу, пока у них нет камня. Так и вышло, что домой он уже не вернулся а его потомки продолжают нести это бремя. И Манук его последний прямой потомок. На него охотились ящерицы и на него возлагали большие надежды сами волки - Хранители. Только ему, потомку Харта, под силу будет загнать последнюю тень и вернуть мир и равновесие не только в сам лес Альтер, но и в свое сердце. Только он пропал, и след его затерялся в долине. Как же жалели сейчас волки, что послушали духов и отпустили Алу в собачий мир, что бы она исполнила предначертанное. И что щенок должен быть и волк, и собака. И почему они ее тогда не вернули, позволили ей уйти в эти горы и что их волчонок рос в дали от них И кто утверждал, что ему там безопаснее места хуже не придумаешь. И они уж нашли бы, как его спрятать, пусть и не у себя в лесу. У них много простых черных волков, и тогда бы этот волчонок был бы с ними, а не скитался бы сейчас невесть где. А они уж бы смогли направить его.

Волкам как то удавалось сдерживать эти постоянно бьющие то тут, то там потоки энергии. Они четко знали, где из земли выбился очередной поток и успевали его выправить, прежде чем он что нибуть сломает. И не каждый черный волк может так тонко чувствовать и балансировать на этих потоках. Дано только немногим избранным духами. Только такие посвященные волки могли спускаться в курган, где и покоиться сердце леса. И с каждым годом расколотое когда то сердце работает все нестабильное, то и дело происходят скачки энергии, после которого оно становиться еще слабее. А все из за этого раскола. Триста лет волкам приходилось усмирять эти бурные потоки, которые и держаться только на них и на этих соснах. В прежние времена в лесу был баланс и гармония. Сердце билось ровно, без скачков энергия выходящая из нее никого не убивала, не угрожало разрушить пол мира, а просто питала собой воду, воздух и давала жизнь соснам. Но это было до той войны. Когда ящерицы, желая ухватить весь мир, безжалостно вырвали зеленое сердце и раскололи его, утащив к себе куски. И с тех пор оставшийся волкам кусок и кровоточит, желая собраться вновь и стать одним целым. И что будет с этим миром попади это сердце в жестокие лапы, это будет уже не мирный камень, а ключ, что бы им открыть преисподнею и выпустить из забвения последнюю тень. И если она вырвется, небо навсегда станет черным, солнце исчезнет, высохнут реки и засохнут деревья, останется только пыль и песок, где будут кружиться только ветры Хаоса. И последняя тень не терпит ничего живого. Ведь именно предки собак вырвали себе право жить на молодой земле, вытащив ее з царства теней, пепла и Хаоса. И духи первопредки встали на их защиту, их сделав хозяевами земли, дав им разум и право владения ею. Духи предлагали такое право многим животным и только собаки и ящерицы согласились. За ящериц стоял дух тьмы их и создавши это, он хотел, что бы только ящерицы правили миром без собак. И что зеленый камень, упавший однажды.

На самом дне полноводного Альтера. И спасибо черному Волку. Он спас меня, выдернул из этого потока энергии. И теперь, когда я остался жив, понимаю, какие разрушительные силы таятся в этом лесу и что будет с нами, если мы нарушим этот баланс или подпустим ящериц слишком близко. Хранители черные волки, возможно, удерживают эту силу, может она в том камне или соснах, я не знаю. Но вот выпускать этот поток нельзя. Пока я был в этом потоке, я слышал голоса сотен собак, и связь с ними оборвалась навсегда. И больше я никогда не вступлю на священную землю. Даю слова воина завака, Моей лапы там не будет. Если буду жив, стану вместе с волками на защиту этого леса. А пока мы живем и мы дышим. Огненному повезло, он легко отделался и смог вернуться домой к своей семье. Хуже пришлось тем лесорубам. Разбежавшись по лесу, они вдоволь получили от духов леса. Кто - то упал с крутого обрыва и свернул себе шею. Один неловко споткнулся и упал грудью на сучки. У кого - то лапа застряла между срубленных стволов и вырывая ее, пес навсегда остался калекой. Кто - то, услышав завывание филина, принял его за голос духов и лишился рассудка. Хорошо было только тому, чернявому, бегает теперь на четырех лапах, как дикий зверь, лишённый разума ни забот, ни хлопот. А волкам теперь разгребать эти последствия собачьего нашествия в свой лес и то, что теперь посреди у них хлещущий поток энергии, готовый разрушить все живое. Раньше, когда у волков была связь с духами, они этот поток энергии смогли бы усмирить, направить его в землю, как они это всегда делали, когда старый великан, сраженный старостью, падал на землю. Поток, выходивший из него, волки направляли обратно в его корни, что бы он пошел на восстановление и рост на этом месте нового дерева. Ведь все в лесу было подчинено особым правилам, и стоит хоть что нибуть сломать, хрупкое равновесие жизни нарушится и раньше.

Что однозначно больше не станет делать Огненный - это тащиться на эту вырубку. Второй раз он уже не избежит смерти И, шатаясь, побрел рыжий пес прочь от рассерженного леса и его обитателей. Он был чужаком здесь, и лес ясно показал ему, где его место. И пес больше не собирался перечить его воле. И он с ужасом подумал, что было бы сейчас с ним, если бы он поддался бы на уговоры собак и пошел с ними валить лес. А ведь ящерицы щедро плотили, и не избежать бы тогда оступившемуся псу жестокой кары. И каких последствий он смог избежать собаки не отдают себе отчет, какая в этом лесу таиться сила, и что будет с ними, если они решат эту силу выпустить на свободу. Домой Огненный приполз только рано утром. Абсолютно разбитый и без сил мокрый до самой последней степени, он повалился на жесткую деревянную скамью. Только бы не разбудить сейчас Бэт. Ей точно нельзя волноваться, но разве могла она спать спокойно, когда он. Где то там, в лесу рискует жизнью. Она слышала, что он пришел и едва его увидев, едва сама не лишилась чувств. Она никогда еще не видела Огненного в таком состоянии. Что там случилось родной Огненный постарался взять себя в лапы и что бы его голос стал максимально спокойным, ровным. - Я был там, в лесу сегодня. и я видел ужасные вещи. Собаки повалили первую священную сосну, и началось такое, что я не могу объяснить просто земным явлением, и мне не почудилось. И это не было массовое помешательство или дурные газы. Собаки тоже там были, и они видели. Не иначе духи леса взялись за нас. Да объясни ты толком, что у вас там случилось Раньше, Бэт, я не верил в духов, не ощущал, что они есть, пока не испытал силу их гнева на себе. Я подошел слишком близко к пламени, идущей прямо из упавшего дерева, и попал под его влияние. Духи леса ясно дали мне понять, что будет с собаками дальше. Я лежал там, на земле и бился как в лихорадке. Я не мог оттуда уйти, я даже лапу поднять не мог. Я как будто побывал.

И за ним следом другие Хранители. Сегодня им удалось отстоять свой лес, но как долго хватит их сил, что бы сдерживать собачий натиск. Найдется ведь еще кто ни будь, кому станет решительно наплевать. И теперь как то надо огородить собак от срубленного дерева. Этот выход энергии лучом бил в небо и представлял опасность для тех, кто не был посвящён. А Огненный то об этом не знал, что этот пучок таинственного света посреди леса таит опасность. Он шел себе спокойно на этот свет и не понимал, почему ему с каждым шагом становиться так дурно, и сердце прыгает в груди, как загнанный заяц, и лапы трясутся и подгибаются, и отчего внутри так тоскливо и грустно, и лапы с каждым новым шагом становятся всё тяжелее. И споткнувшись об пенек, Огненный упал. Его всего затрясло, затылок притянуло к шее, пасть оскалилась и застучала, моментом покрывшись белой пеной, а все его атласное стройное тело выгибало и Корежило. Он не мог дышать, судорожно глотал пастью воздух, а все тело била мелкая противная дрожь. И умереть Огненному на этом месте, если бы не один молодой черный волк взял его за плечи и оттащил в безопасное место. И там долго его отпаивал лесным отваром из трав. И только тогда Огненный с трудом разлепил веки, а в горле все першило, и глаза были мокрые. Волк, видя, что рыжий пришел в себя, только шепнул ему: Твое счастье, Рыжий, что я тебя вытащил, так бы ты там и загнулся. Это теперь тебе урок на будущие. Не суйся один в темный лес, живи пока. Волк начал медленно от него отходить, а Огненный с трудом смог подняться и прохрипел: Что это было. Это со всеми бывает, кто рубит священные деревья. Огненный продышался: Я и не собирался ничего рубить, а это теперь не важно. Рассерженный лес будет губить всех, кто посмеет к нему подойти. И в этом виноваты только вы, собаки. После чего волк исчез в зарослях, оставив бедного завака в одиночку размышлять над произошедшим.

Разумно и подчинено. Сила камня распределяется на эти сосны. Они живут и они дышат. Срубив одну, вы убиваете свой род. Убиваете сердце, убиваете и лес тоже. Энергия не распределяется, как положено, и баланс нарушен. Вот видите, что вы натворили. Нет, вы не отворачиваете морды, смотрите внимательно! - Волк ткнул собак мордой в срубленную сосну. - Что нравиться работа. К чему привела ваша глупость и самонадеянность. Вы забыли, где ваши корни. Наплевали на своих предков. Вам кажется, что природа сосны. Да что будет, если я срублю пару сотен деревьев и убью черных волков, которые посмели встать на их защиту. А вот что бывает с теми, кто решил наплевать на священный закон - Волк ткнул когтем на чернявого. Он уже поплатился. Глаза у него стали совсем бешеные, он не слышал своих, не понимал, где он только и мог, что ошалело вертеть головой да пятится. Медленно сгибаясь под тяжестью неведанной силы, она все сильнее пригибала пса на землю, пока он не вынужден был встать на все четыре лапы. Ноги укоротились, стали ровными, грудь словно схлопнулась, и весь пес стал меньше. Выдав из себя хриплый лай, бывший лесоруб со всех лап умчался в лес, совсем как дикий зверь. У остальных от увиденного стучали зубы и дрожали хвосты. И что - медленно пролепетал один из псов. - Что с ним будет теперь он осквернил свой род и теперь до самой смерти будет диким зверем. И может ему повезет и за него поросят прощения и посадят новое дерево. И все равно н не сможет вернуться в прежнее тело не раньше чем через две сотни лет, пока дерево не наберет силу. - Волк с грустью смотрел, как плясали зеленые языки пламени. - Если так дальше продолжиться, мы все так и сгорим. Я не в праве кого либо убивать или наказывать, я всего лишь Хранитель. Но бедным собакам хватило того, что они сегодня увидели. Они, пятясь задом, спешили как можно скорее удрать как можно дальше. А в след им смотрел умудренный сединами старый черный волк.

И стонало под его ударами. Летела от него щепа, но уж больно она розовая, словно кровью окрашенная. Сосна медленно поддавалась топору настырного пса. Вот уже и макушка закачалась. Дерево прощалось со своими собратьями на веки и медленно начало клониться в бок, подбирая под себя молодые осинки, и, наконец, упало с громким бухом на землю. Перестали дрожать зеленые иголочки, медленно они осыпались на землю и спины собак. Пал большой зеленый великан, смотревший в небо не одну сотню лет. лежал он на земле, покоренный собачьей лапой. А пес возгордился собой и спокойно подошел к зеленой верхушке. Вот видите, ничего не случилось все мы живы, небеса не упали нам на голову, духи леса тоже давно в своих могилах, а из ее верхушки я спокойно сделаю себе трость. Пес уже хотел было подойти и занес топор над головой зеленого великана, когда от страха попятились все его бывшие собаки. Пень срубленной им сосны загорелся сам, без их участия, и он горел ярким зеленоватым пламенем. И от этого жара собакам нечем было дышать. Они видели духов в этом пламени, давно ушедших собратьев, родителей, друзей, всех, кто умер и ушел в эти сосны. Всех видели собаки, и те были как живые, и они кричали там они так же горели и страдали только там, за стеной этого пламени. Один из псов хотел было тронуть огонь, затушить его, когда ему на плече упала тяжелая лапа волка Хранителя. Тот тоже видел, как собаки убили первую сосну, и тихо произнес: А для напуганных псов его шелестящий голос был подобен грому: Вот видите, что вы натворили Вы выпустили силу самого камня и ничем не потушить этот огонь. И предки будут теперь гореть там вечно, и вы будете гореть следом за ними. Теперь ничего нельзя сделать, ни один волк не сможет потушить эту силу. В каждой сосне живет собачий род. Духи уходят из тела в землю, вмешиваются там с водой и потом, впитываясь через корни сосен, попадают сюда, в священную рощу, где у каждого рода есть свое родовое дерево, куда уходят все его предки. А питает эти сосны сердце леса. Все здесь.

И тогда уже даже волки не смогут усмирить этот камень, а тем более, когда он попробовал крови, стал еще более опасным и мог начать уже работать во вред. Многие годы волки стерегли этот камень от всякого лиха, спрятали его на дне кургана, и все равно находятся желающие его достать. Невдомек собакам, какая сила в этом зеленом куске небесного камня, и что не каждый пес может этот камень даже просто увидеть. И еще в такой момент, когда сила духов первопредков покинула волков, и они могут надеяться только на себя и на свои силы, в эти нелегкие дни им как воздух нужен был их двенадцатый хранитель. Будь он с ними, всю силу земли и леса можно было бы обрушить на голову их врагов. Тогда бы даже серый заяц стал бы храбрым и начал бы сражаться. Но пока волки были вынуждены сражаться силами одиннадцати волков и надеяться, что духи первопредки их не оставят. а собаки, уверенно поднимая лапы, шли прямиком до священной рощи. Много их было, молодых и не очень лавийских псов, желающих за скромную награду повалить десятка два толстых сосен. И тем более, что в этом страшного и там сосны, и тут сосны, куда ни плюнь - одни деревья кругом. Что в них такого священного а волки подвинуться и найдут другое место для своих посиделок, им есть куда переехать. Тут кругом лес. Собаки ощупывали ровные стволы, прикидывали, какое им лучше свалить первым, и с грустью сетовали, что такая роскошная древесина зря пропадет, останется гнить в лесу, никому не нужная. Это мы еще посмотрим, - заявил один ретивый молодой пес с черным пятном на всю моську. - Я завалю сейчас вон ту сосну, и ничего мне не будет. А из макушки я сделаю трость. Смотрите, тут нет ничего страшного. Пес спокойно воткнул топор. Он вошел в древесину с гнусавым чавком. Дерево содрогнулось от удара и охнула, словно живой пес охнула. Это все слышали. А пес не унимался, втыкал топор в дерево. Оно скрипело.

Уже совсем скоро на этом самом канале состоится премьера моей четвертой книги, повествующей о волчьих приключениях. Волк немного отойдет в этой части в тень, зато раскроются другие герои, еще больше коварства, ловушек, тайн и загадок. Волк окажется еще ближе к своей главной цели - сражении со змеем. ведь победить змеиного короля может только он, последний хранитель леса. Кому - то в коне придется пересмотреть свою жизнь, забыть все прежние обиды и разногласия и протянуть бывшим врагам лапу дружбы, что бы с ними единой стеной защищать темный лес - общий дом для всех собак. Зэин усилит свое влияния, ведь день солнца все ближе и настанет тот день, когда он покинет свою нору на красном брегу, что бы пересечь океан и встретится с последним хранителем лицом к лицу.

В попытке отомстить волкам. Те вырубки давно заросли или стали полями. Собаки продвинулись на много сотен хвостов вперед, обнажив значительную площадь лесных угодий и собаки уже почти достигли самых диких из дебрей, там, где жили Черные волки, где в кургане под лапой льва лежало зеленое сердце леса. Еще один, последний шаг оставался собакам. Последняя зеленая роща сосен отделяла их от великой цели. Огненный целый день прыгал по пенькам и спиленным стволам и к ночи утомился. А концов у этой вырубки видно не было. Собаки планомерно рубили сук, на котором все и сидели. На то, что бы восстановить вот это все, уйдут годы усилий и тяжкого труда. И где то там, в роще должны обитать настоящие черные волки - Хранители, которые никогда не покидали пределов леса вокруг кургана. Огненный конечно, хотел бы их увидеть, если, конечно они удостоят его такой чести. А этой ночью все 11 хранителей действительно вышли на свет. И когда лесоруб уже приготовился вонзить жало топора в ствол. Его сзади коснулась черная лапа и когтем показала: нельзя. Пес от страха выронил топор. Перед ним стоял настоящий черный волк с белой от седины мордой и показывал перепуганному псу уходить. И тот послушался, спиной начал отползать и только рад был, что живой остался. Невдомек ему было, что эти волки - хранители леса и им нельзя пятнать свои лапы кровью. Такой волк на 15 лет отстранялся и не мог больше подходить к камню и в следом за первым седым зверем показались еще десять черных хранителей, облачённых в белые шкуры ланей. Эти 11 волков готовы были отстаивать лес и не дать собакам совершить этот последний роковой шаг, после которого уже ничего нельзя будет изменить. Сила камня, уходившая раньше в сосны, станет накапливаться и станет неуправляемой и опасной. Любой пес, попавший под удар камня, будет обречен.

У собак и лес такой черный и дикий. Если днем в нем еще как то можно было находится, то ночью он внушал псам первородный ужас. Они боялись теней, звуков, запахов и даже костры не спасали. Стоило сесть солнцу, как собак уже было не оторвать от костра. Они сидели и дрожали. А в лесу все дрожит, скрипит, ухает, того и гляди проглотит вместе с шерстью. Стоило какому нибуть филину прокричать, собаки начинали сами выть и лаять. Ящерицы злились и кусались. Работа ползла с черепашьим шагом, а они должны успеть до осени. Ведь нормально ящерицы могли находиться на месте, где леса не было вовсе, а собаки очень мало успели проделать таких участков. Да и самим собакам становилось не по себе. И не только оттого, что кругом лес. Они проникают в самые глубины - священные сосновые рощи и по легенде, кто тронет там сосну, того сразу покарают духи леса и не будет тому псу покоя ни на земле, ни в небе. Будет вечно проклят весь его род. И собаки спиной чувствовали чье то незримое присутствие Что оно Ходит за ними по пятам, дышит им в затылок, трогает за шерсть. Стоило обернуться, как будто на соснах только что кто - то сидел. И так по всему лесу. Лесорубы осторожно осматривали матерые сосны Великаны. Не миновать им встречи с духами, если они тронут тут Хвоинку. Но выбора то нет. Они пока на земле и живые надсмотрщики страшнее любых духов. Огненный в дни начала порубок леса тоже не сидел на месте. Он не собирался принимать участия в вырубке. Он надеялся, что может удастся уговорить собак одуматься, хоть Бэт и просила его не ходить и не рисковать. Ну разве я могу сидеть просто так лес это наш общий с тобой дом и за него я готов бороться. Ты главное береги себя и нашего малыша, а я приду живым, я тебе обещаю. Ну разве могла Бэт его удержать ей оставалось только ждать и надеяться. Огненный ушел в разрушенный собаками лес. Эти были уже не те жалкие порубки, что начинали когда то давно сами лавийцы.