Будни с перцем

Жена ушла в ночную. Сказала, будет до восьми. Поликлиника №23, травматологическое отделение. Я знаю, как там бывает. Сам туда однажды попал с сотрясением — охранник бухал в будке, врач дрых в ординаторской, а медсёстры… Да, я видел, как одна из них вылезала утром из дежурки, пуговицы не застёгнуты, лицо блестит не от усталости. Но про свою я не думал. До того вечера. Мы с Володькой сидели в гараже. Пили самогон, закусывали огурцами и холодной тушёнкой прямо из банки. И вдруг он ляпнул: — Слышь, Саня, ты когда последний раз к ней на смену заезжал? — Да нафига? Она ж в ночную...

Мы жили вместе семь лет. Сначала было весело: дешёвое вино, громкая музыка, «любовь» на полу среди книг. А потом всё стало как в маршрутке утром — тесно, душно, и каждый норовит встать на твою ногу. Я работал дома — писал хрень для сайтов. Придумывал заголовки типа: «10 вещей, которые вы делаете не так, когда жарите картошку». Жарил я нормально. Но деньги платили за текст, а не за сковородку. Она работала в кофейне. Такая, где латте с корицей, пластиковые улыбки и парни в шортах зимой. Возвращалась поздно, пахла ванилью и чужим одеколоном...

Я открыл один глаз, потом второй. Потолок, как всегда, треснул ещё немного. Наверное, за ночь старый дом просел, как моя жизнь после тридцати пяти. Конура моя — это комната на пятом этаже без лифта, где запах старости борется с ароматом куриных бульонных кубиков. Площадь — девять квадратов, вместе с надеждами. Из мебели — кровать, которая когда-то была диваном, стол, который когда-то был доской для глажки, и табуретка, которую я лично выменял у соседа на банку сгущёнки. Он диабетик, но любит рисковать...

Я лежал на продавленном диване, смотрел в потолок, на который когда-то хотел повесить люстру, а потом понял, что это бесполезно. Как и спасать этот брак. Как и ждать, что она одумается. Жанка… Жанна. Сначала была другой. Смеялась над моими тупыми шутками, трогала бороду, просила: «Почеши спинку». Спинку. Сейчас она чешет кое-что другому. Вадик. Сначала я думал, это прикол. Потом — паранойя. Потом — сын назвал его по имени. "Мама с Вадиком ходили в парк. У него машина красивая." А у меня что? У меня ржавый «Фокус» с проклятым рулевым...