Истории о семейных и личных конфликтах

Началось всё пару лет назад. Завод потихоньку начал гнить изнутри: зарплаты урезали, премии отменили, начальство сменилось, пришли молодые — с амбициями, но без мозгов. Я держался, не срывался. Даже шутил — мол, если нас и уволят, то с фанфарами и медалями «За выслугу лет по нищете». Жена — Лена — тогда ещё верила в меня. Утром кофе, вечером ужин, обнимашки. А потом я как-то раз пришёл домой под шафе, с дня рождения коллеги. Ничего страшного, казалось бы. Но ей было страшно. Она отцовского пьянства натерпелась, и по её глазам я понял: мне сейчас простят, но второго раза не будет...

— Купил бы фарш, сделали бы мясо по-французски, — буркнула Оля, даже не оборачиваясь. — Купил бы, — говорю, — если бы осталось что с получки. До аванса-то неделя. — А, ну да… как всегда, — и тут она уже со вздохом. У нас последнее время разговоры как по сценарию. Я говорю, что денег нет, она — что мечтать не вредно. И так по кругу. Я почесал затылок. Вчера болела спина — ящики с кафелем таскал, сегодня вроде отпустило. Пацан в комнате что-то щёлкает — скорее всего, на старом планшете в танки играет...

— Ну как? — спрашивает, не оборачиваясь. — Что «как»? — буркнул я, ставя пакет на кухонный стол. — Юбка. Мне идёт? Я посмотрел. Ноги — красивые. Не спорю. Но юбка... Ну юбка как юбка. — А сколько она стоила? Она обернулась. Глаза в пол-Юпитера, губы в трубочку: — Семь. — Семь — чего? — уточняю, надеясь, что она про сотки. — Тысяч, — говорит спокойно. — Ты чего, с ума сошла? — вырвалось у меня. — За тряпку? И вот тут она замерла. Как кошка, которой по шерсти не так провели. — Это не тряпка, это вещь...

Папа переехал в кладовку. Начало. Я поступил в техникум, как многие — не потому что мечтал, а потому что надо было куда-то. С мамой мы жили вдвоём, отец ушёл, когда мне было семь. Сначала я ждал, что вернётся. Потом — что хотя бы позвонит. А потом просто выбросил из головы. Жил по накатанной: пара, курилка, драка, заварушка, иногда — вечерний душевный разговор с гитарой на подоконнике. А потом появился он. Старик. Вахтёр. Я его сначала не заметил даже — думал, очередной "пенсионер с ключами и режимом"...

Мы прожили с Валей тридцать два года. Не было ни страстей как в кино, ни громких скандалов — просто было «мы». Она любила варить компот из сушёных яблок, а я любил, как она его варит. Она читала по вечерам Донцову, а я сидел рядом и делал вид, что читаю газету, хотя глаз с неё не сводил. Мы были обычные. Такие, как большинство — незаметные, но настоящие. Я всегда думал, что уйду раньше. А она, как всегда, всё сделала не по сценарию. Сердце. Просто легла на бок, как всегда — и не встала. Спокойно...

Потому что первым странным звоночком была тишина. Никто не встретил. Не выбежал, не пискнул. Ни жена, ни сын. Зашёл — и как будто не туда. Всё чисто. Стерильно, я бы сказал. Не по-нашему. Тапки в коридоре — белые. Новые. И не мои. На кухне — не борщ, а какой-то блендерный смузи из... киви с семенами чиа. Когда-то гуглил что это. А кастрюли? Где кастрюли, Лариса? — Лар? — кричу, как в бездну. Тишина. Потом из спальни: — Сейчас! У меня вебинар! Я аж присел. Вебинар? Это болезнь? Это новая форма гриппа? Через минут пять — она выходит...