Истории о предательстве и расставаниях

Жена ушла в ночную. Сказала, будет до восьми. Поликлиника №23, травматологическое отделение. Я знаю, как там бывает. Сам туда однажды попал с сотрясением — охранник бухал в будке, врач дрых в ординаторской, а медсёстры… Да, я видел, как одна из них вылезала утром из дежурки, пуговицы не застёгнуты, лицо блестит не от усталости. Но про свою я не думал. До того вечера. Мы с Володькой сидели в гараже. Пили самогон, закусывали огурцами и холодной тушёнкой прямо из банки. И вдруг он ляпнул: — Слышь, Саня, ты когда последний раз к ней на смену заезжал? — Да нафига? Она ж в ночную...

Мы жили вместе семь лет. Сначала было весело: дешёвое вино, громкая музыка, «любовь» на полу среди книг. А потом всё стало как в маршрутке утром — тесно, душно, и каждый норовит встать на твою ногу. Я работал дома — писал хрень для сайтов. Придумывал заголовки типа: «10 вещей, которые вы делаете не так, когда жарите картошку». Жарил я нормально. Но деньги платили за текст, а не за сковородку. Она работала в кофейне. Такая, где латте с корицей, пластиковые улыбки и парни в шортах зимой. Возвращалась поздно, пахла ванилью и чужим одеколоном...

Я лежал на продавленном диване, смотрел в потолок, на который когда-то хотел повесить люстру, а потом понял, что это бесполезно. Как и спасать этот брак. Как и ждать, что она одумается. Жанка… Жанна. Сначала была другой. Смеялась над моими тупыми шутками, трогала бороду, просила: «Почеши спинку». Спинку. Сейчас она чешет кое-что другому. Вадик. Сначала я думал, это прикол. Потом — паранойя. Потом — сын назвал его по имени. "Мама с Вадиком ходили в парк. У него машина красивая." А у меня что? У меня ржавый «Фокус» с проклятым рулевым...

Я вот, дурак, хотел. И не просто хотел, а сделал. — Паша, ты не понимаешь, кофейня — это не просто кофе. Это атмосфера. Это душа. Это моё. Говорила она это, сидя в махровом халате и без намёка на бизнес-план. Но с блеском в глазах. А когда у неё блестели глаза — у меня в голове тухли мозги. Мы вместе семь лет. Я работал в ИТ, она — ну как сказать… «вдохновлялась». То курс по глине, то флористика, то балет для взрослых. Всё мимо. Но кофейня — это «всё по-настоящему». Тут она «видела себя». Я видел себя в банке...

— Я прошу тебя съехать, Алина. Не путай. — я выдохнул через нос, медленно, будто затушил бычок. — Не «вас». Тебя. Матвей остаётся со мной. — С тобой?! — она хохотнула, хищно, как будто вот сейчас меня под сковородку подложит. — Ты его отец, да? Отец-герой, который на работе с утра до ночи, а дома только гундит и пялится в телевизор? Я молчал. Не потому что не знал, что сказать. А потому что не хотел снова наступить на те же грабли. Мы уже сто раз так начинали. Начиналось с бытовухи, заканчивалось ядом...

— Пап, а мама не поедет с нами? — Мама останется, сынок. Нам с тобой надо на время пожить вдвоём. Это как приключение, понял? Он кивнул, хоть и не понял. Но молчал. И это молчание в пять утра на лестничной клетке звучало громче, чем любой крик. Я даже не смотрел в сторону спальни. Всё уже было выжжено. Ни любви, ни уважения, ни даже злости. Пустота. Даже не больно. Знаешь, как у врачей бывает: "удалили гангрену". Всё. Надо — значит надо. Взял такси до вокзала. Чемодан, рюкзак, мой рваный ритм дыхания...