Влада Ореховая

Артём снял эту квартиру в апреле. Первое, что он понял, — стены здесь тонкие. За стеной играли на пианино. Не гаммы и не заученные пьесы, а что-то медленное и тягучее, чего он раньше не слышал. Играли по вечерам, около девяти. И всегда заканчивали в десять, обрывая мелодию. Артём уходил на работу в семь утра и возвращался к шести вечера. Соседку из сорок второй он ни разу не видел. Зато видел ромашки. Они лежали у её двери каждое утро. Маленький букет, перевязанный ниткой и завёрнутый в газету. Артём...

Помолвку назначили на восьмое сентября. Дарья узнала об этом на кухне, стоя в дверях с пустой чашкой. Отец говорил по телефону и громко разговаривал, особо не скрывая своих планов. – Восьмого и подпишем предварительное, – сказал он. – Нет, девочка не подведёт. Девочка… Ей было двадцать семь. Мать резала яблоки к чаю и даже не обернулась. Она вообще редко разговаривала, когда отец говорил о делах. – Пап. – Одну минуту. – Он прикрыл трубку ладонью. – Даша, не сейчас. Она ушла к себе. Вечером мать принесла ей платье в чехле, положила поперёк кровати и села рядом...

Объявление было ненормальное, и именно поэтому Лена на него откликнулась. «Сдаётся половина комнаты и половина кровати. Только человеку с ночным графиком. Это не то, что вы подумали.» Она позвонила из ординаторской, в четыре утра, особо не рассчитывая, что кто-то возьмёт трубку. Но взяли сразу. – Я работаю в студии с девяти до девяти, – рассказывал мужской голос, немного сиплый. – Дома сплю с десяти вечера до восьми утра. Если у вас ночные смены, мы просто не пересечёмся. – А кровать? – Кровать одна...