Я тебя держу!

Шестьдесят метров. Сорок до полки, потом ещё тридцать. Значит, вниз пойдут по очереди, а он будет спускать каждого сверху и уходить последним. Максим вбил в старую бетонную опору станции два своих крюка, продёрнул петлю, дважды дёрнул и повис на ней всем весом. – Первым идёшь ты, – сказал он Игорю. – Почему я? – Потому что ты внизу мне не нужен. И потому что ты тяжелее. Игорь послушался. Максим надел на него запасную обвязку сам, потому что тот путался в ремнях, как Людмила в сентябре. Затянул. Проверил дважды...

Снаряжение лежало в машине. Максим вытащил из уазика верёвку, свою обвязку и запасную. Проверил карабины трижды. Потом пошёл по следам вверх. Первый снег лёг тонко, и следы на нём читались плохо, местами пропадали совсем. Тропа за ручьём поднималась круто. Максим шёл быстро, но всё равно не успевал их догнать. Один след впереди шёл ровно. Второй, поменьше, топтался и сбивался. В одном месте он ушёл вбок, к камням, и вернулся обратно. Значит, она останавливалась. Метеостанция стояла на плоском выступе над самым обрывом...

В полицию Максим дозвонился с третьего раза. Дежурный слушал внимательно и говорил вежливо. Он спросил, кем Максим приходится пропавшей. Спросил, состоят ли Соня и Игорь в браке. Услышав, что состоят и что развод ещё не оформлен, помолчал. – Ну, заявление вы, конечно, подать можете, – сказал он. – Приезжайте, оформим. Но, сами понимаете, дела семейные… – У меня нет времени ехать. – Без заявления я ничего сделать не могу. Людмила выхватила у него телефон. Объяснила, что видела всё своими глазами из окна, назвала три цифры номера, потребовала фамилию дежурного и продиктовала свою...

Ноябрь получился хороший. Максим удивлялся, как быстро человек привыкает к нормальной жизни. Ещё в октябре он жил один в вагончике и считал это нормой, а к середине ноября уже не мог представить себя без Сони. Соня работала дома. Реставрация шла медленно, она сидела над своими листами с лампой и пинцетом, а Максим вечерами просто сидел рядом и смотрел, как она работает. По средам и субботам они ездили в горы. Она стала лазать по-настоящему хорошо. Костя, который её сначала жалел, теперь ставил её в пример новичкам и злился, когда она проходила маршруты, которые он сам проходил с трудом...

В среду Соня не приехала. Максим прождал её до обеда, потом поработал с двумя студентами с турбазы и убрал снаряжение. Вечером посмотрел телефон. Ничего. В субботу она тоже не приехала. Автобус пришёл, из него вышли Людмила, Аркадий и новая пара. Максим отработал занятие, как всегда, коротко и по делу, а в конце Костя неудачно пошутил про верёвку, и Максим грубо ответил ему. Костя обиделся и до вечера с ним не разговаривал. Людмила подошла, когда все уже собирались. – Ты не рычи, – сказала она. – Она звонила мне в четверг...

В субботу Максим встал раньше обычного и первым делом посмотрел на дорогу. Он не знал, приедет она или нет. Всю ночь думал про это сообщение и про слово «спокойно». Автобус пришёл вовремя. Соня, как обычно, вышла из него последней. – Привет, – сказала она. – Привет. Ты как? – Нормально. Она сказала это так, что Максим понял – не нормально. – Он приедет? – Написал, что приедет. – Соня стала расстёгивать рюкзак. – Но он никогда не делает сразу. Сначала говорит, потом ждёт, чтобы я подумала. Это самое действенное...