Загадки Неведомого. Мистика / Фантастика / Рассказы.

Это случилось в прошлом году. Мне было 22, я был выгоревшим в ноль и жил как во сне, где всё происходит не с тобой, а с каким‑то дублёром. Мне нужно было одно — исчезнуть на пару дней. Без людей, без работы, без напоминаний, кем я был раньше. Должно быть, я в очередной раз вслух бурчал про то, как хочу «смыться», потому что на работе разговорился с коллегой про какой‑то крошечный остров у побережья штата Мэн. Он описал его так, что нормальному человеку показалось бы скукой смертной: никакой ночной...

На далёкой колониальной планете военный медик Антон Карцев чудом выживает в засаде рейдеров: его спасает подземный народ, пьющий воду из таинственного Источника. Эта вода за секунды затягивает смертельные раны — но за каждое такое исцеление кто‑то другой обязан умереть. Антон, привыкший лечить без «кровавых долгов», пытается изменить устоявшийся порядок, в то время как корпоративные наёмники подлетают к горе, чтобы захватить Источник и превратить его в товар. Перед ним встаёт выбор: сохранить чудо,...

Я переехал в Южную Дакоту около пяти лет назад. Это был первый раз, когда я жил один. И, честно говоря, давно пора. Родители много лет пилили меня: «Хватит сидеть у нас на шее, съезжай уже». В итоге я сдался. Я не то чтобы общительный человек, поэтому идея жить в уединении мне даже нравилась. Дом, который я нашёл, стоял в одной из более снежных частей штата, в стороне от трассы. Ближайший сосед — в доброй четверти мили пешком. Меня это устраивало. Первые пару лет всё было идеально. Я жил по простому циклу: работа — дом — интернет...

Много лет назад, ещё когда я был студентом с «светлым будущим», я подрабатывал добровольным проводником по тропам в одном диком уголке юго-восточной Оклахомы — заповедной зоне округа Маккёртен. Я вырос на ранчо, где работал мой батя. Ковбоем я себя не считал, но знал, с какого конца из ружья вылетает пуля и чем отличается след оленя от следа кабана. Честно говоря, я бы и не прочь остаться там навсегда, рядом с семьёй, работать с землёй и скотом. Но отец всю жизнь повторял: — Ты создан не для того, чтобы всю жизнь таскать сено...

Часы на станции пробили полночь. Гулкий бой разнёсся по пустому вестибюлю, отразился от плиточных стен и стих, будто не хотел тревожить то, что пряталось в туннелях. Илья Морозов поёжился и плотнее затянул пальто. Последний поезд опять опаздывал. Платформа тянулась вдаль — жёлтая линия у края, рельсы, чёрная пасть туннеля. Ни одного пассажира. Ни дежурного по станции. Только Илья и редкие мерцающие лампы под потолком. Он вытащил телефон — «Нет сети». Даже Wi‑Fi метро, который обычно ловил, исчез...

Я вырос в маленьком городке Медисин-Боу в Вайоминге. Там особо нечем хвастаться: пыль, редкие деревья, трейлеры, старые железнодорожные пути. Главной «достопримечательностью» для меня был один человек — старик Борис Баринов. Мама воспитывала меня одна. Строгой её не назовёшь, но одну вещь она повторяла как заклинание: — Никогда не подходи к дому старика Баринова. Никогда. Домом это назвать сложно — старый трейлер на краю города, ближе к озеру Ист-Ален. Он зарабатывал тем, что ночью копался в чужом мусоре, вытаскивал выброшенные вещи, из которых можно что‑то сделать и продать...

Я понял, что что‑то не так, как только вывалился из гиперсна. Боль была слишком сильной. После нормального выхода из гибернации ломит суставы, да. Но не так, будто тебя двести лет подряд били трубой. Я почти час просто лежал в узкой капсуле, пытаясь вообще пошевелиться и собрать мысли в кучу. На внутренней панели висел мягкий зелёный интерфейс бортового компьютера. Там чёрным по белому: «Время сна: 20 лет, 3 месяца, 14 дней, 6 часов». Двадцать лет. Я знал, что рейс должен был занять ПЯТЬ. Я выругался...

В тот день я возвращался из школы. Подошёл к нашему двору, уже потянулся к калитке — и прямо передо мной из ниоткуда появилась мама. Она выглядела как‑то странно, бледной, с чужим выражением лица. И сказала: «Сейчас же беги к бабушке с дедушкой. Сразу. Не заходи домой, пока я не позову. Никаких вопросов». Мне показалось это очень странным, но голос у неё был такой серьёзный, что я послушался. Дом бабушки был через квартал, я добежал за три минуты. Они ничего не знали, зачем я пришёл, но я честно ждал звонка...

Когда мне было семнадцать, родители осуществили свою мечту и переехали из большого города в глушь. Они продали квартиру и построили огромный дом почти в лесу, недалеко от границы с природным заповедником. Ближайшие соседи — за несколько километров. Вокруг — только деревья, холмы и тишина. Дом был как из фильма: два этажа, тренажёрный зал, барная комната с бильярдом, в подвале — целый кинозал с огромным экраном и мягкими креслами. Рай для интроверта. Но чем дальше, тем больше мне казалось, что этот рай смотрит на нас чьими‑то чужими глазами...

Колониальный дом конца XVIII века стоял в глуши, как музейный экспонат. Старая кирпичная кладка, скрипучее крыльцо, узкие окна с толстым стеклом. И только одна деталь категорически не вписывалась в эту картинку: на гравийной дорожке блестел новенький спорткар, последняя модель Bugatti. — Представляешь, сколько это стоит? — пробормотал агент Сергей Ян, выходя из машины. — Больше, чем твоя зарплата за всю жизнь, — устало отрезала его напарница, агент Наталья Орлова. Они работали в отделе по расследованию преступлений в сфере искусства...

В нашем городе был дом, который все называли «домом-призраком». Стройку так и не довели до конца: коробка стоит, крыша есть, окна местами вставлены, а внутри — голые стены и пустота. Дом пустовал годами, и вечерний вид этого двухэтажного недостроя на и без того мрачной улице выглядел, мягко говоря, тревожно. Квартал сам по себе был так себе: много домов с заросшими дворами, полусгнившие заборы, мусор во дворах. То ли хозяевам всё равно, то ли часть домов действительно пустует — по вечерам почти нигде не видно света...

Я никогда не любил палатки, костры и всё такое. Отец же, наоборот, был фанатом «правильного» отдыха: чем дальше от цивилизации, тем лучше. В очередной раз он собирался поехать с друзьями на природу и решил, что я «созрел» для настоящего кемпинга. Чтобы я не скучал, он разрешил мне взять с собой друга. Я позвал Чарльза. Он, в отличие от меня, от природы «бойскаут». В детстве ходил в походы, любил возиться с верёвками и узлами, мог поставить палатку с завязанными глазами. Я даже боялся, что с ним будет...