Загадки Неведомого. Мистика / Фантастика / Рассказы.

Вы когда-нибудь думали, что такое общий наркоз на самом деле? Вы лежите на холодном стерильном столе под ослепительными лампами. Над вами склоняется незнакомец в маске — и единственное человеческое в нём сейчас это глаза, выглядывающие над голубой тканью хирургического костюма. Вам говорят считать назад от десяти. Десять… девять… восемь… На «семь» вы обычно исчезаете. И в эти несколько секунд вы отдаёте всё: тело, память, право сопротивляться, право быть собой. Вы верите человеку со скальпелем, потому что так устроен мир: врач должен лечить...

Представьте: вы смотрите в зеркало и вдруг понимаете, что глаза в отражении — не ваши. Не в переносном смысле. Буквально. Вы моргаете — а отражение нет. А теперь представьте, что за этими глазами кто-то ждал внутри вашего тела. Жил на вашей крови, запоминал ваши мысли, учился вашему голосу и терпел темноту двадцать восемь лет. Терпел — с бесконечным терпением паразита, который знает: однажды настанет его очередь. Это история, которая ломает границы медицины и пробирается в самое неприятное место...

В конце XIX века, в Чикаго, когда город захлёбывался от толпы на Всемирной выставке, стоял один странный отель. Его держал обаятельный доктор — улыбчивый, воспитанный, с мягким голосом. Он встречал путников так, будто каждый из них был долгожданным гостем. А потом по городу поползли слухи: некоторые постояльцы заходили внутрь… и больше их никто не видел. Мы любим думать, что такие истории остались в прошлом, в пыльных хрониках и криминальных подкастах. Но хостел — это место, где незнакомцы спят на расстоянии вытянутой руки...

Меня зовут Пит. Я давно на пенсии и доживаю свои дни в тишине австралийской глубинки. За свою жизнь я перепробовал немало занятий, но последние шесть лет перед уходом на покой крутил баранку такси по бескрайним просторам буша. Жизнь здесь, в сельской Австралии, имеет свой особый ритм. Кругом фермы, поэтому день начинается рано. Я забирал людей с их хозяйств или из крошечных городков, разбросанных по бушу, словно горстка камней на красной земле. Дороги — в основном грунтовки или длинные отрезки шоссе, где тебе составляют компанию только эвкалипты да кенгуру...

Я не должен был бодрствовать, когда это произошло. Большинство людей спали. Было три часа ночи, середина октября, северная глушь. Я сидел у окна своей съёмной избушки на берегу озера — очередная бессонница — и смотрел, как лунный свет дрожит на чёрной воде. А потом небо вспыхнуло. Бело-голубая вспышка превратила ночь в полдень. Восемь секунд. Я отшатнулся от окна, перед глазами плясали пятна. А когда проморгался — мир уже стал другим. Электричество погасло. Не только в моей избушке — везде. Огни курорта на том берегу озера...