Про путешествие во времени

Кто из вас когда-нибудь по-настоящему хотел повернуть время вспять? Именно этот вопрос мистер Милтон задал остальным участникам нашей группы поддержки, которая собиралась раз в две недели в тесном конференц-зале с желтым освещением и запахом остывшего кофе. Я так и не узнала его настоящего имени. Это может показаться странным, учитывая, как причудливо переплелись наши судьбы. Но если вдуматься, в этом есть своя болезненная логика. Горе — обезоруживающая штука. Его невозможно описать, не исказив...

Колониальный дом конца XVIII века стоял в глуши, как музейный экспонат. Старая кирпичная кладка, скрипучее крыльцо, узкие окна с толстым стеклом. И только одна деталь категорически не вписывалась в эту картинку: на гравийной дорожке блестел новенький спорткар, последняя модель Bugatti. — Представляешь, сколько это стоит? — пробормотал агент Сергей Ян, выходя из машины. — Больше, чем твоя зарплата за всю жизнь, — устало отрезала его напарница, агент Наталья Орлова. Они работали в отделе по расследованию преступлений в сфере искусства...

Эту историю до сих пор пересказывают любители авиационных тайн и аномалий. Речь идёт о чартерном рейсе DC‑4, который вылетел из Нью‑Йорка в 1955 году и… приземлился в Каракасе только в 1996‑м. Согласно рассказам очевидцев и опубликованным впоследствии расшифровкам переговоров, всё началось в обычный майский день в международном аэропорту Каракаса. Диспетчеры работали в штатном режиме, когда на горизонте вдруг возник пропеллерный самолёт старой модели DC‑4. Его приближение заметили визуально — но на экранах радаров никакой отметки не было...

До нашей дачи можно добраться двумя путями. Один — официальный: по асфальтированной дороге через весь посёлок. Но он длинный, местами петляет, и пешком получается минут сорок. Второй — «народный»: через лесопарк. За годы дачники протоптали там широкую тропу. Обычно по ней ходят все: и мамы с колясками, и мужики с сумками, и подростки на велосипедах. От электрички до дачи получается около двадцати минут. В тот день я, как обычно, выбрала короткий путь через лесопарк. Лето, тепло, всё зелёное и живое...

Небо над Москвой в тот октябрьский вечер было свинцово‑серым, словно пропитанным невыплаканными слезами. Николай сидел в своей захламлённой лаборатории — пространстве, где время будто остановилось пятнадцать лет назад. На стене — фотография Даши: улыбка, от которой когда‑то загорались звёзды, глаза, в которых он видел своё будущее. Он помнил всё до мельчайших деталей. Рейс 327. Прогноз погоды — безоблачно. Последний звонок: «Коля, я уже в самолёте. Через два часа буду дома, купи вина!» А потом — тишина...

В мире, где солнце тускло светило сквозь пелену радиоактивного тумана, а шрамы войны зияли на теле земли и в душах выживших, Максим был сыном этих израненных пустошей. Он не помнил, что было раньше, лишь руины прошлого нашептывали ему о роскоши, которой он никогда не знал. Его мир — это постоянная борьба за выживание, охота на мутантов, поиски еды и, самое главное, надежда. Надежда на то, что завтра будет не таким серым, как сегодня. Он бродил по мёртвым улицам, которые когда-то были сердцем мегаполиса, а теперь превратились в кладбище из бетона и стали...