Женщина в большом городе | Рассказы Дины Барно

Моя студия в самом сердце шумного города – это мой личный, абсолютно неприкосновенный храм. Здесь всегда густо пахнет острой каменной пылью, терпким льняным маслом и крепким черным кофе. Я с самого раннего детства твердо знала, что буду монументалистом. Тяжесть грубого инструмента в руке давно стала неотъемлемой частью меня. Мой любимый молоток-мартеллина, выкованный на заказ старым кузнецом, идеально ложится в ладонь. Его рукоять отполирована тысячами часов напряженного труда. Глухой, ритмичный звон, с которым сталь опускается на массивную наковальню-тальоло, задает ритм моему дыханию...

Аромат растертой между пальцами хвои можжевельника – мой личный, самый действенный антидепрессант. Пятнадцать лет я посвятила древнему искусству бонсай, превратив просторный стеклянный павильон на нашем загородном участке в настоящую лабораторию застывшего времени. Здесь, под строгим автоматическим климат-контролем и яркими спектральными фитолампами, дышали вечностью реликтовые японские сосны, изящные китайские вязы и капризные дланевидные клены. Каждое дерево требовало ювелирной точности и безграничного терпения...

Запах старого, потемневшего от времени дуба, разогретого пчелиного воска и тончайшей льняной пыли всегда действовал на меня лучше любых аптечных успокоительных. Моя просторная мастерская располагалась в светлой пристройке старинного кирпичного дома с высокими арочными окнами. Этот невероятно прочный дом моя прабабушка купила еще до революции, бережно сохранив его через все мыслимые бури ушедшей эпохи. Здесь, среди высоких стеллажей с мотками крученого шелка и пожелтевших картонных сколков, царил мой личный, абсолютно неприкосновенный мир...